Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

Бедная, несчастная, недолюбенная девочка…

Как бы мне хотелось тебя обнять, пожалеть…

Да, семье Рэтборн тоже потребовалось доказать новому королю свою верность.

Таким причудливым образом бедная дочь посудомойки из сиротского приюта и оказалась между двух огней, между двух знатнейших и древнейших аристократических родов.

Но, как я понимаю сейчас, Бьянка об этом не заботилась.

Та девушка, в тело которой я попала, состояла из странной смеси простодушия, самоуверенности, но в тоже время глубокой неуверенности в себе и твердолобого упрямства.

А еще, конечно же, эмоций, эмоций, эмоций, с которыми она не могла сладить, и выплескивала их на окружающих, как фонтан.

Но все это ни в коем случае не умаляло того факта, что две уважаемые богатые семьи жестоко и хладнокровно сделали простую девушку разменной монетой во всех этих политических интригах, стремлении доказать свою верность правителю.

Для Кастро и Лианса Рэтборна Бьянка была лишь мелкой сошкой, или, даже скорее, пустым местом.

Но теперь Бьянка — это я.

И я не собираюсь быть послушной марионеткой в руках любовницы своего мужа и пешкой в чужой игре.

А потому даже хорошо, что герцог с герцогиней вызвали нас на ужин.

Познакомлюсь со своей высокородной семейкой.

И… постараюсь найти их слабые места.

Хорошо, что терпеть неприятности поездки в бричке пришлось еще недолго. Где-то час, может, полтора.

Клянусь, у меня будет своя карета.

Комфортабельная богатая карета.

Больше никогда, никогда не поеду вот так, на козлах с кучером!

У меня будет самый роскошный, богатый и великолепный экипаж в Декстоуне.

Клянусь.

Я обещаю.

— О, Антония, сердце мое! — вскричала виконтесса Филомена, едва бричка прикатила к главному входу особняка. — Не замерзла, пока добирались? Дориан, сынок, ты выглядишь озябшим? Прикажу немедленно подогреть ванную.

Ой, ну начинается!

ГЛАВА 27

Виконт и виконтесса Кастро с большой живостью встречали детей из академии.

Своих детей.

СВОИХ.

Но не меня.

Впрочем, когда приемные матушка с папенькой закончили тормошить, обнимать и целовать драгоценных сыночку-корзиночку и лапоньку-дочку, немного внимания досталось и мне, осторожно выбравшейся из брички и в нерешительности застывшей неподалеку.

А именно — мне было свысока объявлено, что сегодня у Кастро особенный гость, а значит, я должна вести себя и выглядеть на ужине подобающе, дабы «не ударить в грязь лицом».

То, что произошло далее, я как какой-то кошмар — иначе охарактеризовать не могу.