Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

Не валить этажерку, это уж точно!

Но зачем, если это была великолепная возможность стащить необходимый мне материал?

А Лианс был настолько отвращен моими дикими телодвижениями, что даже не заметил, как я свистнула охотника прямо у него из-под носа!

То ли еще будет, полиционер фигов!

Оставался лишь один ингредиент — перо серены.

За ним мне нужно отправляться в Квартал Теней. Но для этого надо подгадать время.

Увы, в последующие дни это сделать не получалось.

Преподаватели словно взбесились, нагружая меня кучей дополнительных и порой невыполнимых заданий.

Я могла бы на них забить, но до жути не хотелось снова позориться. Я делала все, как положено.

Похоже, муженек отдал им приказ заморить меня до смерти!

Особо усердствовал тренер по силовой подготовке, офицер Аэрон Хартвинг. В то время, когда остальные управлялись со шпагами и мечами, и выполняли различные упражнения, этот мучитель заставлял меня бегать.

Вернее, не так.

Не просто бегать, а БЕГАТЬ.

У него это называлось «развивать выносливость».

Так и говорил:

— Итак, охламоны, сегодня будем делать упражнение «Танец ветра». Нужно будет сконцентрироваться и прислушиваться к воздуху, улавливая его малейшие вибрации. Упражнение выполняют все, кроме Бьянки Рэтборн. Она не сможет выполнить его, пока не разовьет в себе выносливость. Курсантка Рэтборн, сто кругов вокруг плаца по часовой стрелке, и сто пятьдесят против часовой! Пошла! Ну, что ты встала, как корова? Бегом, я сказал! Бегом!

И я срывалась в бег под ехидное хихиканье и шуточки остальных, включая моих братца с сестрицей.

Пока сокурсники прохлаждались на специальной площадке, якобы «прислушиваясь к вибрациям», я наматывала бесконечные круги.

Благо, хоть форму удалось достать свободную, а не то убожество, что тогда притащила Розамунда.

Правда, это слабо утешало. Я приходила с занятий в дом Лианса, потная и красная, как помидор, без сил валилась на кровать. Чуть передохнув, приступала к домашке.

Такое «развитие выносливости» для человека с фигурой Бьянки смерти было подобно.

Правда, это дураку было ясно, а вот тренеру Хартвингу — нет.

Другие занятия тоже давались мне тяжело.

Например, на интеллектуальных искусствах преподавательница, словно нарочно, начала задавать сложнейшие задачи, которые, мне кажется, даже самые именитые математики решили бы с трудом. А, может, и вовсе не решили.

Между прочим, я смотрела тетрадь Бьянки — до этого ей такой сложный материал не задавали.