Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

Рубины в глазах черепа сверкнули, и серебристый песок заискрился над стеклом часов.

В этот момент стало происходить жуткое.

Отец стал стремительно стареть, а Часовщик так же стремительно молодеть.

Я бросился к часам, папа закричал:

— Не смей их трогать! Не смей прикасаться к ним, Лианс!

Он выстрелил в часы, которые качались, словно маятник, отбирая его жизнь по годам, но вмиг одряхлевшая рука дрогнула, и он не попал.

А время не шло. Оно летело.

Волосы отца на глазах белели, а кожа сморщилась и покрылась пигментными пятнами.

Уже невзирая на его запрет, я сшиб Часовщика с места, выкрутил его руку и наступил на запястье сверху.

Стекло в часах жалобно хрустнуло.

И тут раздался оглушительный хохот.

Хохотал черноволосый парень — мой ровесник в золотом пенсне и мешковатой одежде не по размеру.

Часовщик радостно смеялся, довольно оглядывая свое помолодевшее тело.

Я подобрал пистолет и, не раздумывая, выстрелил.

Парень подавился смехом, и упал, схватившись за грудь.

А я подскочил к своему отцу, не в силах сдержать слезы, и поддержал его, чтоб не упал от бессилия.

От красивого, сильного, успешного, уверенного в себе мужчины в самом расцвете осталась лишь жалкая развалина лет под сто двадцать.

На него было горько смотреть. Так горько, что сердце готово было разорваться на части.

— Папа, вот так. Держись за меня… — стараясь казаться спокойным, я усадил его на стул, хотя внутри все дрожало. — Сейчас прибудет подкрепление. Мы… Мы найдем способ вернуть тебе украденные годы, папа!

Отец едва-едва помотал головой на тонкой шее.

— Сделай для меня это, сынок.

Шепот отца был едва слышен.

Взглядом он указал на пистолет в моей руке.

Он прошептал еще, что время утекло — его невозможно будет повернуть вспять. Прошептал, что не хочет доживать свой век… таким. Что не хочет, чтобы его прекрасная молодая жена — моя мать видела его беззубым, сморщенным, дряхлым стариком.

Конечно, она будет любить.

Голос отца прозвучал в моей голове, словно наяву."

"Просто сделай для меня это.

Я резко подскочил, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Снова этот кошмар.

Снова.

Уж лучше бы она пришла ко мне во сне.

Тоже было бы больно.

Но то боль иного сорта.

Тягучая, мучительная и сладкая, как патока.