Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

Купаясь во всех оттенках чувств, в этой эйфории, я не могла молчать, я стонала, зарывшись пальцами в его чуть влажные темные волосы, потом прикусывала свое запястье, потом рычала, а он рычал в ответ.

Это было такое единение с этим мужчиной, такое духовное и глубокое действо, что все остальное просто меркло рядом с ним.

Я разбивалась на тысячу кусочков, и снова собиралась в единое целое, я билась о скалы, я становилась сверхновой, я пылала, я падала в ледяную воду, я умирала и рождалась вновь десятки раз за ночь, чтобы потом под утро сладко забыться в его объятиях.

Я могла себе это позволить.

Ведь это был лишь сон. Все это было не по-настоящему.

Или…

Открыла глаза, ощущая на себе руки Лианса.

Мы, совершенно голые, обнявшись, лежали в его постели.

Солнечные лучи золотили тяжелые темно-синие шторы, делая их немножко зелеными.

Это было слишком… Слишком уж реалистично!

Как проверить — я все еще в Сонме или уже в реальности?

Осторожно, стараясь не разбудить мужчину, потянулась за его кортиком, который лежал на прикроватном столике, и легонько провела лезвием по своей ладони.

Появившаяся на коже царапина с капельками крови подтвердила, что не фига я не в месте всеобщих сновидений!

Я выбралась из Сонма, но не через свою дверь, а через сон Лианса.

И если он сейчас проснется, то его ждет большой, большой сюрприз!

А меня — много-много неприятных вопросов!

Обнаженный мужчина рядом со мной зашевелился, потягиваясь, как огромный тигр.

В дикой панике (еще даже более сильной, чем при встрече со сноходцами!), я перекатилась к краю кровати и тихо упала на ковер.

Поймет, что что-то не так или нет? Поймет, что этот его сон был слишком… Настоящим?

Я пережила, протерпела очень мучительные, волнительные минуты, прежде чем Лианс проснулся, встал, оделся и, наконец, слава богу, покинул свою спальню!

А я вылезла из-под кровати и мысленно позвала Рубина.

Нужно было выбираться из особняка ректора!

К последнему заседанию по делу Розамунды Саксес, я, разумеется, выздоровела и даже вышла с карантина.

Во-первых, нужно было дать свидетельские показания, а во-вторых…

Во-вторых, не могла же я такое пропустить!

Я явилась в зал суда, бледная, со следами перенесенных страданий и очень-очень грустными глазами, глядя в которые невозможно было не прослезиться.

В довершение всего, трогательно держалась за руку Лианса, который хлопотал надо мной, как над аленьким цветочком, ей-богу.