Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

Целителям так и не удалось найти лекарство — чума утихла сама, унеся жизни почти половины жителей королевства. Но люди до сих пор как огня боялись возвращения этой жуткой болезни.

— Ка-а-ак прах умершего от чумы? — в шоке пролепетала Розамунда. — Я не добавляла туда прах…

— А что добавляла? — резко бросил Лианс.

Как же страшно он на нее посмотрел!

ГЛАВА 72

Вроде бы спокойно, но это спокойствие было обманчивым.

Такой холодной, всепоглощающей ненависти не было в его взгляде даже, когда он смотрел на Бьянку.

В нем была неотвратимость.

Розамунда всхлипнула, а потом и вовсе истерически зарыдала. Впервые я видела жалкую плачущую Пшеничку, совершенно потерявшую свое лицо.

— Что добавляла? — повторил Лианс.

Мунда съежилась и заревела сильнее.

Ректор выхватил пистолет и направил ей в грудь.

— Говори, мразь, иначе пристрелю прямо сейчас.

— Я… я добавила туда прах черной змеи, но никак не прах умершего от чумы! Правда-правда, Лианс, поверь мне! Я бы никогда… Никогда не связалась с чумой! Я просто хотела, чтобы ее грудь стала меньше, а для этого нужна змея! Просто хотела, чтобы она стала уродливой, ты разлюбил ее и вернулся ко мне! Я не могла перепутать два разных праха, а-а-а-а! Пожалуйста, Лианс, просто поверь мне-е-е-е-е!

Мунда с искривленным красным лицом рухнула на колени и поползла.

Она ползла к нему и выла, понимая, что ждет ее за аспидову чуму. Обняв ректора за сапог, Мунда попыталась подняться, но Лианс брезгливо отпихнул ее берцем.

А потом велел подоспевшим полиционерам, которых уже тоже кто-то вызвал:

— В управление ковена ее.

Затем он подошел ко мне и подхватил на рук, крепко прижимая к себе."

"— Господин офицер, вам нельзя… — тихонько шепнул его адъютант, держась на расстоянии. — Это аспидова чума… Она сама и ее кровь сейчас очень заразны…

— Экипаж мне к выходу. Быстро! — отрывисто скомандовал ректор.

Я тихонечко застонала — из моего рта вылилась струйка крови.

Весело плеваться кровью, когда она не настоящая и по вкусу напоминает гранатовый сок.

Вся его рубашка была забрызана, но Лиансу было на это наплевать.

В экипаже он положил мою голову себе на колени.

— Все будет хорошо, — негромко сказал ректор, стирая кровь с моей щеки белоснежным платком.

Который очень скоро перестал быть белоснежным.