Путь серебра

От Севенеевых людей Мамалай скоро выяснил, что он и его старший брат вовсе не сыновья того мужа, что погиб в сражении с людьми Сартая, и что именно они вдвоем делят звание сюр-баши. Понял он и в чем их затруднение: русы возвращались домой с Гурганского моря, но хазары и нижние буртасы перекрыли им знакомую дорогу на переволоку, и теперь они искали другую, через неведомые им земли.

Сведения эти заставили Мамалая крепко задуматься. Весь день он сидел на корме большой лодьи у ног правившего рулем Севенея, глядя, как наклоняются и разгибаются перед глазами потные спины двух десятков гребцов, как напрягаются выпуклые мышцы на смуглых, обожженных солнцем плечах.

Приближалась самая жаркая пора лета, солнце припекало, и почти все сняли рубахи и кафтаны. Чудно было Мамалаю видеть, что у этих людей, занятых такой тяжелой работой, есть дорогая шелковая одежда, кафтаны, которые они сейчас спрятали в мешки под сиденья, серебряные обручья, иной раз по два, три, четыре на каждой руке, множество перстней на шейных гривнах. Видно, удалец Сартай был не первым, кто пытался отнять их добычу, и они привыкли все самое дорогое держать при себе.

Внимательно оглядывая берега по пути, Свен от скуки порасспрашивал их единственного пленника. Старик – хотя по этому смуглому лицу в веселых морщинах трудно было понять, насколько он на самом деле стар, – был хоть и напуган, но не утратил бойкости и охотно пускался в разговоры – только приглашения и ждал."

"– Итле-ха![25] – охотно начинал он, задрав голову, чтобы видеть лицо Свена.

Гребцы налегали на весла, не оборачиваясь, но Мамалай видел по их спинам, что ближайшие тоже прислушиваются – его болтовня скрашивала им однообразный тяжелый труд. – Отец мой, почтенный Мухчар сын Ормая, был огланом в дружине Текин-кана. Нас у него было трое сыновей – Ормай, Мочар и я, младший, Мамалай. Братья, много лет старше меня, тоже были огланами в дружине Текин-кана и Алмас-кана. Каждый из них взял себе жену и имел детей, но они погибли, еще пока я был вот такой.  – Он показал на отрока лет восемнадцати, дремлющего на дне лодьи на мешках. – Отец наш тогда уже ушел к Великому Тэнгри. Я стал торговать, надо было кормить семьи – двух жен, девять детей… Я сам не брал жену – трех жен и пятнадцать детей я бы не смог прокормить. В доме моем хозяйничают невестки – Силет и Тайрук. Слава Тэнгри, дети уже выросли. Почти все дочери замужем, и я дал им приданое! Трое сыновей служат сюр-баши Байгулу.