Птичий путь

Квартирную хозяйку Сколот в расчет не брал, причастность Роксаны сразу же отмел, хотя любопытная соседка была единственной, кто высказывал подозрения в чародействе, и подаренный ей венец мог бы вполне их усилить. Сколот был уверен: ее проницательность – всего лишь элемент игры, ловушка, в которую он уже раз попался. Поэтому почти не сомневался, что все алхимические принадлежности вынесли по заданию Стратига, от которого он когда-то их утаил и привез с собой в Москву. И цель у вершителя судеб состояла не в том, чтобы лишить его забавы; наверняка ему потребовалось активизировать соларис, и только тут выяснилось, что оставленный ему приборчик в виде брелка – бронзовой глазастой совы, подвешенной на кожаном шнурке, не действует.

Звонок в дверь показался громким и прозвучал неожиданно, как сигнал тревоги.

Распахнув перед ним дверь, Сколот отступил на шаг, и вовремя – рука соседа просвистела в сантиметре от носа. Корсаков хотел дать пощечину, причем как-то картинно, словно на дуэль вызывал, и пылу хватило лишь на одну попытку.

– Вы изнасиловали мою жену! Вы!.. Вы преступник, насильник!

– Неправда! – обескураженно возразил Сколот. – Никакого насилия не было…

– А что же было? Любовь? Трахались по обоюдному согласию?

Сколот сдернул зачехленную гитару с вешалки – первое, что попало под руку.

– Пошел вон!

Однако сосед по-боксерски выставил плечо вперед.

– Роксана во всем призналась! – Голос у него оказался низким, властным, но слова звучали как-то беспомощно. – Вы позвонили в дверь! Ворвались! И напали! На беззащитную женщину!

– Она не могла сказать такого…

– Я вас посажу! – Марат теперь размахивал телефоном, зажатым в кулаке. – Мы вызвали экспертов. Все следы зафиксированы! Ваша кровь на простыне, синяки у Роксаны.