Пропавшее Рождество

Лоб художницы прорезала напряженная морщинка."

"— Мадемуазель Быстрова, мне кажется я не совсем уловила ход ваших рассуждений. Чтобы кто-то унаследовал гостиницу и землю, должна умереть мадам Юппер. При чем здесь инспектор?

Некоторое время Даша сосредоточено смотрела на собеседницу.

— Вроде как ни при чем.

— Ну вот видите. — Луиза похлопала собеседницу по руке. — Послушайте, я просто уверена, что или падение, или акустика сыграли с вами злую шутку. Кроме вас здесь нет русских, уж поверьте мне.

— А я вам говорю, что есть! И я даже знаю, среди кого искать.

Тонкие брови дрогнули.

— Вот как?

— Да. В то утро в пещеру могли подняться всего шестеро: Кроуль, Аманда Родригес, Клоди, Пикше, Мюльке или Берг.

Видно было, что художнице стоит невероятных усилий оставаться серьезной.

— Мадемуазель, вы неподражаемы. Я не знаю, течет ли в их жилах хотя бы капля русской крови, но в одном уверена на сто процентов: ни у одной из них никогда не было конфликта или хотя бы недоразумения с инспектором. Возьмите, к примеру, Берг.

Даша слушала очень внимательно.

— Еще я бы исключила мадемуазель Аманду — она бразильянка. К нам приезжает в третий раз, и я мало что о ней знаю...

— В том-то и дело, — буркнула Даша.

Луиза смотрела удивленно:

— А разве русские бывают темнокожими?

— Почему бы гражданину России и не быть темнокожим? — возразила Даша. — Вон как-то раз по телевизору показывали: глухая деревня, в ней дед живет — валенки, шапка-ушанка, папироска на губе висит.

— Негр нехорошее слово.

— Это у вас нехорошее. У нас нормальное. В России только одно слово относительно цвета кожи — причем не всей целиком, а только той, что покрывает самую мясистую часть тела, — является оскорбительным. Но при этом к неграм оно не имеет никакого отношения.

— А к кому имеет?

— Если человек брюнет и он вам не понравился — вот к нему и имеет.

— Интересно.

— Очень. Но мы не договорили об Аманде.

— А что о ней говорить? Во Франции проживает значительное число цветного населения, и, уверяю вас, Аманда не похожа даже на европейку. Вы только посмотрите, как она двигается.

Да, действительно — когда мулатка начинала двигаться, все мужчины впадали в какое-то странное оцепенение.

— Ладно, пусть остается бразильянкой.