Представитель (ПВ-6)

В ближайшие три-четыре месяца действовать с прежним напором нам удастся либо ценой больших потерь, либо риском потратить все остатки техники и боеприпасов за один месяц. Рекомендации института состоят в укреплении обороны на текущих позициях и подготовке к осенне-зимней кампании. Кроме этого необходимо срочно развернуть и нарастить выпуск «оружия этой войны» — реактивные системы залпового огня «Колокольчик», ракеты класса «воздух-земля» «Комарик» и расширить линейку минометов. Также требуется нарастить бронирование тяжелой техники с целью повышения ее выживаемости и устойчивости в бою.

Последний пункт — переобучение личного состава фронтовых подразделений новым тактикам ведения боя, разработанных и примененных в этой войне.

Когда я закончил, в зале повисло молчание. Было неприятно услышать, что несмотря на все успехи первых месяцев войны, они вскоре могут пойти прахом просто из-за слабости экономики страны в сравнении с тыловым обеспечением врага.

— Хорошо, — первым нарушил тишину товарищ Сталин, — спасибо, товарищ Огнев, за доклад.

Есть ли у кого-то вопросы к докладчику?

Вопросы были, но в основном уточняющие. На сколько по мнению специалистов института нам необходимо нарастить выпуск военной продукции и за счет каких секторов это можно сделать. Будто я только что не озвучивал это, когда читал доклад! Но вопрос тут же сменялся аргументами спрашивающего о том, почему его ведомство или не может, или затрудняется поступить так, как рекомендуют аналитики института. Члены политбюро не особо рвались менять что-то в работе подконтрольных им ведомств и искали любые лазейки в прозвучавших тезисах доклада для того, чтобы не менять работу или менять по минимуму.

Я отвечал, в основном доказывая правоту аналитиков института, минут тридцать, пока Иосифу Виссарионовичу это не надоело, и он не вынес вопрос на голосование — принять ли рекомендации института, как руководство к действию, или нет. Причем по его взгляду становилось понятно — если кто-то проголосует «против», то позже будет иметь личную беседу с Главнокомандующим. И чем она закончится неизвестно и больше будет похожа на игру в лотерею. Рисковать никто не захотел.

— Мы понимаем, что делать нам, — негромко сказал товарищ Сталин, когда присутствующие единогласно проголосовали за принятие рекомендаций института. — Но что будет делать противник? И чего нам опасаться больше всего? Это бы хотелось услышать при следующем докладе.

Я лишь кивнул, принимая новое задание к сведению.