Последний штрих к портрету

– А вы женаты, Владимир Николаевич?

– В разводе, – коротко сообщил Бекетов.

– То есть повторно в узы брака вступать не намерены? Понимаю. Видите ли, когда мы познакомились, я был уже взрослым, немолодым даже человеком с устоявшимися привычками. А Аглая на тот момент еще отходила от смерти мужа и очень чтила его память. Потом случилась эта ужасная трагедия с Олей, я до сих пор удивляюсь, с каким мужеством эта хрупкая женщина тогда держалась. Такое горе, единственная дочь, внучка на руках осталась, кроха совсем.

Рассказ Бекетова Катя слушала, напряженно наморщив лоб. Она даже глаза закрыла, пропуская сквозь себя реплики, словно принадлежали они кому-то из литературных героев, оживающих на сцене. Текст был гладкий, ровный, какой-то округлый, так бывает, что и зацепиться не за что.

Она честно призналась Бекетову, что считает Вадима Алексеевича самым подходящим подозреваемым, потому что две пожилые женщины – Мирра и Нина – не годились на эту роль абсолютно, а последним оставался только Мишка, Михаил Лондон, дальний родственник Колокольцевых, семья которого Кате была симпатична. Мишка не мог быть злодеем, это Катя знала совершенно точно.

Однако Бекетов пробил Ветрова по базе и ничего подозрительного в его биографии не нашел. Все, что рассказывал пожилой бизнесмен, было правдой, и отзывы о нем и его бизнесе были исключительно положительные.

В выходной Катя забежала к Аглае Тихоновне, потому что ездила на рынок, где купила свежайших овощей и фруктов. Своей немолодой подруге она тоже накупила баклажанов, кинзы, розовых, трескающихся от сока азербайджанских помидоров, потому что знала, что Алая Тихоновна очень их любит и мастерски запекает в духовке.

В гостях у Колокольцевых она столкнулась с Вадимом Алексеевичем, деловито прибивающем какую-то новую полочку на кухне. Несмотря на то, что в прошлом он ворочал солидным бизнесом, руки у Ветрова были, как говорится, к месту, и никакой работы по дому он не чурался.