Последний хранитель

Вдруг я услышал, как кто-то плачет, посмотрел по сторонам и увидел, что под одной из оград сидит и скулит маленький щенок. Он по очереди поднимал замерзшие лапки, трусился весь и плакал в буквальном смысле слова. Я спрыгнул с Хитреца и поднял этого несмышленыша.

– Ну и кто тебя выгнал, кроха? – спросил я его. Кроха мне ничего не ответил, а продолжал труситься, я сунул его за отворот плаща, пусть согреется. Вот еще одна такая же одинокая душа, как и я, подумалось мне.

Дома не стал будить конюха, сам расседлал Хитреца, кивнул дружинникам и тихо пробрался в дом.

Не стоит будить слуг, это хозяин как кот с гулек вернулся, а народ уработался, пусть отдыхает. Кроху потащил в свою спальню и, бросив на пол свой старый камзол, устроил ему спальное место. Сам долго ворочался, вспоминая разговор графини, вернее ее монолог. Пусть любви как таковой и не было, но уже была какая-то привычка, привязанность, да и обидно, что тебе предпочли кого-то. Хотя чего тут удивительного, почти месяц не был, женщина соскучилась, затосковала, а тут нашелся бравый барон пенсионного возраста. Вот и скрасил он одиночество, а там, как честный человек, предложил ей свою руку, а также радикулит, простатит и еще пяток болезней, главное, все хронические, а это уже определенное постоянство. Я хохотнул про себя, а потом задумался. Жаль, конечно, что потерял графиню, она была как раз в моем вкусе, и на ощупь, и куда выйти. Ладно, переживу, – это была последняя мысль перед тем, как я уснул.

* * *К завтраку графиня спустилась с опухшими и красными глазами и носом.

Завтракать она не хотела, и почему пришла в столовую, сама не знала. Еле переставляя ноги, добрела до стула и без сил упала на него.

– Милочка, да что с тобой, почему ты так выглядишь? – спросила ее взволнованно Грета.

– Я ему все рассказала, – тихо проговорила Сальми, – и он ушел. – На ее глаза снова навернулись слезы.

– Он что, бил тебя? – не поняла Грета.

– Ну что ты такое говоришь, это же не то ничтожество, с которым я жила раньше. Барон человек чести. – И по ее щеке снова поползла слеза.

 – Просто я очень привязалась к нему, ой, да чего там врать, люблю я его сильно. Хоть и понимаю, что не сейчас, так чуть позже мы расстанемся, и вот тогда инициатива уже будет исходить от него, а мне будет еще больней и обидней. И знаешь, я очень боялась, что он меня ударит, ты видела, как у него сияли глаза, когда он пришел. А тут такое признание… И мне показалось, что в спальне повеяло морозом… бррр, – невольно передернула плечами Сальми.