Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Он выглядел блистательно в нарядном камзоле с белым шелковым платком, и Элейн испытала нечто вроде обиды или ревности, что он не захотел представлять ее своей невестой. Разумеется, такой завидный жених не стал бы давать всем повод думать, будто он более недоступен для дам. С другой стороны, такая ненадежная соперница, как Элейн, наоборот, могла вызвать больший интерес к его персоне.

Когда в какой-то момент их взгляды встретились, хмурое лицо Оддина разгладилось, он ободряюще улыбнулся.

– Слава Солнцу, хотя бы на рукава хватило дамаска, – покачала в это время головой госпожа Торэм.

Оддин перевел на мать вопросительный взгляд, явно совершенно не видя причин для беспокойства, но вскоре пожалел об этом: заметив интерес сына, она уже в который раз за день рассказала ему о том, как обычно шьют платья для балов.

– Я же из дикой Кападонии, – закатила глаза Элейн. – Мне положено выглядеть немного неотесанно. Никто ведь не хочет, чтобы я затмила красотой прочих девиц на выданье.

– Но платье прекрасно, – пожал плечом Оддин. – Как и ты."

"Не замечая взгляда госпожи Торэм, он совершенно расслабленно отвернулся к окну. Она же поджала губы, затем посмотрела на Элейн и произнесла будто бы ей, но чтобы услышал и сын:

– Вот уж кому мы не будем доверять оценку нарядов, так это тому, кто ходит в одной и той же форме одиннадцать месяцев в году.

– Это служебная одежда, в чем еще, по-твоему, я должен ходить?

Госпожа Торэм не удостоила вопрос ответом.

– Как бы то ни было, дитя мое, – после небольшой паузы произнесла она, – мы сделали все возможное и превзошли мои ожидания. Ты действительно выглядишь неплохо. Наверняка я переживаю больше, чем есть поводов для беспокойства.

– Думаю, вы действительно волнуетесь не о том, о чем следует, – многозначительно отозвалась Элейн, отворачиваясь к окну.

Они уже вышли из кареты, но еще не успели пройти ко входу, как госпожа Торэм приобняла Элейн за плечи и прошептала:

– Скажи мне, что я нарядила тебя не для того, чтобы ты эффектно появилась и убила моего сына?

– Убить Ковина я могла бы и не страдая три часа, пока мне делали эту жуткую прическу, – покачала головой Элейн.

Оддин встал между ними и выставил локти, чтобы дамы могли подхватить его. Так, втроем, они вошли в особняк.

Лицо хозяина бала, увидевшего, в какой компании явилась его семья, Элейн запомнила надолго.