После — долго и счастливо

Он работает в самой оживленной клинике Лондона, и ему наверняка попадались травмы хуже моей, но он по-прежнему продолжает бросать на меня пристальные взгляды при каждом удобном случае."

"– Пе-ре-лом, – медленно произносит он. – Ваша рука сломана, пару недель придется походить в гипсе. Я выпишу таблетки, чтобы облегчить боль, но нужно просто ждать – ждать, пока не срастутся кости.

Не знаю, что забавнее: идея ходить в гипсе или то, что, по его мнению, мне требуется помощь, чтобы справиться с болью.

Ни у одного фармацевта не найдется лекарства, способного унять мои муки. Если где-нибудь на складе у них не завалялась самоотверженная блондинка с серо-голубыми глазами, помочь они мне не смогут.

Час спустя моя кисть и запястье покрыты толстым слоем гипса. Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться в лицо пожилому мужчине, когда тот спросил, какого цвета гипс я предпочитаю. Помню, в детстве мне хотелось, чтобы у меня был гипс и чтобы каждый из моих друзей расписался на нем несмываемым маркером или нарисовал какую-нибудь дурацкую картинку.

Жаль, что до того, как я познакомился с Марком и Джеймсом, у меня и друзей-то не было.

Эти двое сильно изменились с тех пор, как мы были подростками. Конечно, Марк все тот же недоумок, его мозг давно расплавился из-за злоупотребления наркотиками, и этого уже не изменить. Но перемены в обоих довольно заметны. Джеймс превратился в подкаблучника какой-то девицы с медицинского, чего я никак от него не ожидал. Марк все тот же дикарь, по-прежнему не задумывающийся о последствиях, но теперь он стал более мягким, расслабленным, начал спокойнее относиться к жизни.

Как ни крути, за последние три года они растеряли всю ту жесткость, которая окутывала их, как одеяло. Даже, скорее, как щит. Не знаю, что на них так повлияло, но, учитывая мою текущую ситуацию, мне это не нравится. Я ожидал увидеть тех же придурков, какими они были три года назад, но тех парней не вернуть.

Да, они все так же ведут далеко не образцово-показательный образ жизни, но перестали быть теми безжалостными ублюдками, какими были в те времена, когда я уехал из Лондона.

– Заедете в аптеку, и все будет в порядке, – кивает доктор и оставляет меня в смотровой.

– Черт! – Я ударяю по твердой поверхности проклятого гипса. Что за хрень. Хотя бы водить машину я смогу? А писать?

Ладно, писать мне все равно нечего. Нужно остановиться, это дерьмо и так продолжается слишком долго.