После — долго и счастливо

Пойдем внутрь.

– Здесь мне нравится больше, – тихо произносит она, уставившись в темноту.

– Здесь слишком холодно. Идем.

Я ловлю ее за руку, но она уворачивается."

"– Хорошо-хорошо. Если хочешь, оставайся на улице. Но я побуду с тобой, – говорю я.

Кивнув, она опирается о перила: ноги дрожат, в лице ни кровинки.

– Что случилось сегодня вечером?

Она молчит, по-прежнему вглядываясь во мрак.

Через несколько секунд поворачивается ко мне.

– Тебе никогда не кажется, что твоя жизнь превратилась в один большой анекдот?

– Да все время, – пожимаю я плечами.

– Мне тоже.

– Нет, из нас двоих ты любишь жизнь и умеешь радоваться. Циничный придурок – это я, не ты.

– Знаешь, это довольно утомительно – радоваться.

– Ничего подобного. – Я делаю шаг к ней. – Если ты еще не заметила, я совсем не тяну на какого-нибудь лучащегося счастьем ребенка с картинки, – говорю я, пытаясь поднять ей настроение, и она вознаграждает меня наполовину пьяной, наполовину смущенной улыбкой.

Лучше бы она просто рассказала, что с ней произошло накануне. Не знаю, что я смогу для нее сделать, но это моя вина. Все случившееся – моя вина. Ее несчастье – это мой крест, не ее.

Она поднимает руку, чтобы опереться на деревянные перила, но промахивается и едва не налетает лицом на зонтик над столиком.

Я поддерживаю ее за локоть, и она склоняется ко мне:

– Давай все-таки пойдем в дом.

– Не помню, как уснула.

– Наверное, это потому, что ты не уснула, а скорее отключилась, – указываю я на осколки бутылки неподалеку.

– Не отчитывай меня, – огрызается она и отстраняется.

– И в мыслях не было. – В знак непричастности я поднимаю руки, но от чертовой иронии всей этой ситуации мне хочется кричать. Тесса напилась, а я выступаю трезвым голосом разума.

– Прости, – вздыхает она, – ничего не соображаю.

Я наблюдаю за тем, как она опускается на пол и подтягивает колени к груди, затем поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

– Можно с тобой кое о чем поговорить?

– Конечно.

– И ты будешь абсолютно честен?

– Постараюсь.

Похоже, такой ответ ее устраивает, и я присаживаюсь на край стула поближе к ней. Мне немного страшно, но нужно разобраться, что же с ней происходит, поэтому я молча жду, пока она заговорит.