После — долго и счастливо

Слова, которые я так долго ждала и желала услышать, наконец слетели с его губ, но я ничего не чувствую. Прекрасно их расслышала, но ничего не чувствую.

– Не получится, – качаю я головой.

Его отчаяние растет.

– У меня есть деньги, более чем достаточно, чтобы оплатить свадьбу. Тесса, мы устроим ее, где захочешь. У тебя будет самое дорогое платье и цветы, и я не произнесу ни одного слова жалобы! – Он почти кричит, и его голос эхом отдается по комнате.

– Не в этом дело, это просто неправильно.

Мне хочется выжечь в сердце его слова и то, с каким неистовством он их произносит, и вернуться в прошлое.

– Что тогда? Я знаю, ты этого хочешь, Тесса. Ты столько раз говорила об этом. – Я вижу смятение в его глазах и отдала бы что угодно, чтобы хоть как-то облегчить его боль, но не могу.

– У меня ничего не осталось, Хардин. Мне нечего тебе дать. Ты уже все забрал.

Пустота внутри растет, заполняя меня всю, и я никогда еще не была так благодарна за то, что ничего не чувствую. Если бы я могла почувствовать хоть что-то, это убило бы меня.

Это точно убило бы меня, а я только недавно решила, что хочу жить. Я не в восторге от тех темных мыслей, что посетили меня в теплице, но горжусь тем, как быстро и самостоятельно прогнала их прочь, когда лежала на полу под холодным душем после того, как закончилась горячая вода.

– Я не хочу ничего забирать у тебя.

Он ловит ртом воздух с таким ужасающим всхлипом, что я почти готова согласиться на все, лишь бы больше никогда не слышать этот звук.

– Выходи за меня, Тесс. Пожалуйста, просто выйди за меня замуж, и я клянусь, что никогда больше так не поступлю. Мы могли бы всегда быть вместе – как муж и жена. Знаю, ты слишком хороша для меня и заслуживаешь большего, но теперь мне понятно, что ты и я – мы – не такие, как остальные. Мы не такие, как твои или мои родители, мы другие, и мы можем, черт возьми, все преодолеть.

– Посмотри на нас, – слабо провожу я рукой между нами. – Посмотри, какой я стала. Я больше не хочу так жить. Нет-нет-нет.

Он встает и начинает мерить шагами комнату.

– Хочешь! Позволь мне все исправить, – умоляет он, проводя рукой по волосам.

– Хардин, пожалуйста, успокойся. Прости за все, что я тебе сделала. Больше всего я сожалею, что усложнила твою жизнь.