Пощады, маэстрина!

А мне и пригласить оказалось некого, да и не знала я, как двигаться в местных танцах. Тело, наверное, помнило. Раз уж Мариэлла когда-то научилась, то процедурная память должна сохранить эти навыки и у меня. Но разум не имел ни малейшего представления, мне декларативная память не была передана.

— Мари, прекрасно выглядите, — произнес вдруг ректор, вынырнув между парочками, исполняющими замысловатые па.

— Благодарю. А вам идет белый цвет, — сообщила я в свою очередь. — Отчего вы не открыли Белый бал сами?

— Меня никто не пригласил, побоялись, — хмыкнул он.

— Никому не скажете? — понизив голос, заговорщицки произнесла я. — Я не умею танцевать. Точнее, меня учили и тренировали, но как бы...

— Вы шутите? — удивленно моргнул мужчина.

— Я похожа на шутницу?

— Вообще-то, да. Вы часто говорите так, что непонятно, шутите или всерьез. Может, составим друг другу компанию? — вдруг предложил он.

— Вы меня приглашаете?

— Нет, меня приглашаете вы.

Я фыркнула и со смешком протянула ему руку.

— Магистр, позвольте пригласить вас открыть зиму.

— С превеликим удовольствием, маэстрина! — поклонился он, сжимая мои пальцы.

Глава 24

Я оказалась права. Как только я перестала думать о своем следующем шаге, расслабилась и просто начала двигаться под музыку, позволяя Артуру вести, все наладилось. Тело помнило, главное было не мешать ему.

— А говорили, что не умеете, — отступил на шаг назад и тут же привлек меня к себе партнер по танцу.

И я сразу же наступила ему на ногу, потому что начала думать о шагах.

— Ой! Простите, магистр. Я же сказала, меня тренировали, но голова моя явно думала в это время не о танцах, поэтому помнят только ноги.

— А чем же обычно занята ваша голова?

— О-о-о, в ней миллион мыслей и планов.

— Да, я в курсе, — внезапно рассмеялся он. — «План покорения мира» — это весьма амбициозно, не находите?

Я хихикнула и пожала плечами.

— А что делать? Мир сам себя не покорит и не преподнесет мне на блюдечке с голубой каемочкой.

— Почему с голубой?

— Потому что кобальт, — очень понятно ответила я. — И фарфор.

— Любите красивую посуду?

— Разумеется. Кто же ее не любит?

— А серебряную?

— М-м-м, с этим сложнее. Пожалуй, люблю. Да и полезно, обеззараживает и серебрит воду. Но чистить серебро — удовольствие сомнительное.