Пощады, маэстрина!

— Ух ты ж! — присвистнула из соседней камеры одна из проснувшихся шлюх. — Так это ж чего ж? Мадама — полезная маэстрина, значит? Мы не расслышали сначала, думали, что тебя маэстро величают, красавчик! — Она подмигнула Грессу.

Тот усмехнулся, насмешливо ей поклонился в ответ на комплимент, и ответил:

— Не угадали. Вот наша маэстрина.

— Эй, мадама маэстрина, — потянувшись, позвала она меня. — Ты, ежели чего случится в городе, обидит кто, говори, что Веселая Магда твоя клиентка. Уж больно ты хороша, чисто фря дворцовая, только без понтов.

— Веселая Магда — это вы? — уточнила я.

— А то ж. Меня все знают в этой части города. Заведение у меня. Приличное, ты не смотри, что сюда угодили. Надрался приблудный маг, погром с фейерверками устроил, пока разбирались, вот и...

— Я учту, Магда.

— Э нет, мадама маэстрина. Веселая Магда, и никак иначе! Обычных-то пруд пруди, а вот Веселая — я одна.

— Прошу прощения, Веселая Магда, — улыбнулась я хозяйке борделя.

— А ты, дирижер, приходи. Девочки у меня чистые, слежу за порядком. И вы, воробушки-студентики, тоже залетайте, — расхохоталась она своей шутке, окинув покрасневших парней веселым взглядом.

Нас выпустили, мы дружной помятой стайкой сошли с крыльца и застыли, приводя себя в порядок, отряхиваясь и застегиваясь. Я сунула руку в карман и обнаружила там сигарету.

Сонные. Помятые. Лохматые. Кто зевает, кто глаза трет, кто пытается хоть немного пригладить одежду и волосы. Но при этом те, кто отвечал за корзины со снежной ягодой, держали их крепко. Мы столько вынесли сегодня ради этого урожая.

— Ничего так по ягодки сходили, — произнесла, глядя на ребят, и прыснула от смеха.

Наверное, мы выглядели странно. Большая компания, весело ржущая у входа в кутузку.

Мы отсмеялись, и я, утирая слезы, спросила:

— Ребята, а чего-нибудь полезного успели с могилок надергать?

— Немного мха.

— Обломок надгробия.

— Обрывок веревки висельника.

— Земля с могилы утопленницы.