Неприкаянная

Он ждет в кабинете. Ваш жених подарки прислал: письмо, цветы, шкатулку с драгоценностями. Маменьке уже не терпится глянуть да примерить, а без вас не открыть. Вставайте! Умываться, одеваться. Волосы, опять же, прибрать надо, платье выбрать. Как раз к обеду и поспеете.

— Дура! Кто так будит? Сколько раз тебе было сказано: не открывай шторы, буди осторожно. Подарки? Маменька хочет? Перехочет. Ишь, придумала чего! Пусть ей папенька подарки дарит. А мое моим останется!

Не поняла… Это кто? Это где? Какая еще «дура»? А ваша милость — это кто? Маменька.

Папенька. Жених. А я где? О-о-о-о! Вижу! Вот это да! Вот это пылесборники! Комната большая, но из-за большого количества мебели в ней ступить негде. Встаю… Я встаю? Нет, не я. Встает, видимо, та, которая минуту назад орала… На кого? О, вот на кого. Темно-коричневое платье, украшенное белым воротничком, совсем не красит грузную пожилую женщину, раскладывающую на постели ярко-розовое платье. Интересно. Ковры на полу, гобелены на стенах, балдахин над кроватью — и все розовое. Оттенки разные, а цвет, в сущности, один. Это что? Нет, я понимаю… Фэнтези. Душа попала так попала. Пусть бы тело меня поначалу не слушалось, как пишут наши земные фантазеры, пусть бы память глючило, но так?! Я не согласна. Это я что теперь — паразит? Вижу ее глазами. Слышу ее ушами. И все? Боже! Да что же это такое? Мало того что она меня, по всей видимости, не слышит, иначе бы уже от моих воплей оглохла, так она еще… Свинка. Прости меня господи! Как есть свинка. Глянь — стоит, любуется. Собой любуется. Самый красивый поросеночек, которого я когда-либо видела: маленькая, метр пятьдесят, наверное, вся такая розовенькая, щечки как яблочки наливные, трехслойный подбородочек, маленькие губки бантиком и глазки-щелочки, голубые вроде бы. Блондинка, блин! Волосы длинные, но жиденькие, тоненькие, брови и ресницы белесые. Фигура — блеск! Колобок с ручками и ножками. Пальцы как сосиски, но с колечками. Ножки как опорки у моста, но в кружевных панталончиках и прозрачное кружевное безобразие сверху. Мрак!

Я же умерла! Разве нет? Зачем я здесь? Кому это нужно? Может быть, это наказание? За то, что приняла решение уйти? Не захотела бороться? Сэнсэй говорил: «Человек — самое сильное животное. Он может вынести все и еще чуть-чуть». Не захотела бороться.