Неприкаянная

Уставшие лошади уже с трудом передвигали ноги, а тело Серого герцога отказывалось ему служить, когда черная тень, притаившаяся в кустах у подножия скалы, шевельнулась и раздвоилась. Они слаженно шагнули ему наперерез — бесшумные тени, укрытые от любопытных взоров плащами непривычной расцветки. Черные, серые, темно-зеленые пятна, расположенные на ткани в хаотичном порядке, делали хозяев этих плащей невидимками без применения магии. Крепкие руки придержали лошадей, а вопросы остановили схватившегося за оружие герцога.

— Господин наемник ищет ночлег? Его ждут?

— Да.

— Приносим извинения за беспокойство, но мы ждем гостя, который должен ответить на один наш вопрос. Если ответ будет правильным, мы готовы проявить гостеприимство. Как зовут ту, что пригласила вас в гости?"

"— Миира, баронесса Шангри, — не задумываясь, произнес Натан и услышал в ответ:

— Наконец-то! Мы вас уже заждались, ваша светлость. Мы видим, как вы устали, но ехать осталось совсем немного.

Ветви кустов, закрывающих вход в ущелье, были аккуратно раздвинуты, и древнее магическое плетение приняло в свои объятия усталого путника, ошеломленного мощью и сложностью магического замка.

Вспыхивающие по мере их продвижения на стенах ущелья огоньки, освещающие тропу, не смогли удивить уставшего герцога. Не удивили его и трое вооруженных воинов, встречающих его и его сопровождающих у входа в долину.

— Откиньте капюшон и снимите маску. Мы должны точно знать, кто вы такой.

Яркий магический фонарь осветил обезображенное шрамами лицо и ледяной взгляд голубых глаз.

— Я Амир, глава стражи Долины цветов, — произнес старший. — Мы рады приветствовать вас в нашей долине, ваша светлость! Разрешите сопровождать вас.

Безмерно уставший герцог молча кивнул головой, тронул поводья своей усталой лошади и двинулся вслед за тремя сопровождающими. Не преминув, впрочем, обратить внимание на то, что двое встречающих его воинов не последовали за ними.

— Мне передали, что ваша светлость после долгой дороги очень хочет пить. Примите, прошу вас! Не побрезгуйте!

Пить ему действительно хотелось, а потому выпил он принесенный ему душистый отвар с большим удовольствием.