Неприкаянная

Он так стремился домой, туда, где поймут, помогут пережить ночные кошмары, не будут отдергивать руки, отводить взгляд, не скажут «урод». Нет, конечно, не скажут и даже не подумают, но смогут ли помочь? Захотят ли?"

"Говорить подробно о том, что он пережил, Натаниэлю уже не хотелось, а потому рассказ его вышел очень кратким. Его предали, пришел в себя в степях мурдов, опутанный шаманскими плетениями, больше года бился на арене на потеху толпе, защищая свою жизнь. Затем последний бой, после которого он медленно умирал в клетке под амфитеатром, и путешествие в фургоне уже по территории родного королевства Нурин.

Все.

Король обязал всех присутствующих хранить в тайне возвращение Натаниэля, а вот мать потребовала немедленно позвать целителя, выдворив из королевских покоев всех, кроме мужа, сыновей и внука, возглавлявшего в последние время Серое ведомство.

Сильнейший целитель королевства пришел в ужас, когда представленный ему в виде пациента герцог Эверли разделся. Его руки порхали вдоль тела пациента, а рот не закрывался, перечисляя полученные повреждения.

Оборвал его излияния король:

— Я хочу наконец услышать от вас полный отчет о состоянии моего брата на данный момент!

Седой, богато одетый грузный мужчина глубоко вздохнул, немного подумал и заговорил более конкретно:

— Повреждения его светлости должны были привести к частичной потере физических возможностей, в частности, возможности в полной мере пользоваться левой рукой и ногой, а также к полной потере зрения.

Но… И вот в этом «но» все дело. Кто-то, недель шесть назад, перекроил тело вашего брата, как старое одеяло, его резали, правили и зашивали, освобождая стянутую кожу и неправильно сросшиеся мышцы. А глаза? Воспаление поврежденного глаза… Для того чтобы сохранить второй, больной нужно было удалить. Обязательно удалить! Да и это не дало бы гарантии того, что оставшийся будет видеть. И опять же, сейчас оба глаза в прекрасном состоянии, впрочем, как и шрамы на лице и теле. Не знаю, кто занимался лечением его светлости, но делал он это чрезвычайно умело. Герцог абсолютно здоров, если не считать потерю веса. Но это, право, такой пустяк! Ваша светлость, я бы хотел познакомиться с тем, кто оказывал вам помощь. Вы можете мне сказать, где именно он принимает больных?

— Нигде он не принимает, — заявил герцог. — Я этого целителя не видел. Кто меня резал и шил, я тоже не знаю, когда пришел в себя, рядом со мной находилась женщина.