Неприкаянная

Натаниэль проколол стилетом палец и капнул каплю крови туда, куда ему было указано. Вошел и остановился у дверей Никлош, ожидающий приказа. Служащий всесильного ведомства шагнул к окну и занялся почтовым пенальчиком. Натаниэль, уже не обращая на него никакого внимания, начал выяснять причину своего беспокойства:

— Какого моего решения ждут твои люди?

— Госпожа оплатила наше трехдневное проживание на этом постоялом дворе и велела ждать дальнейших распоряжений от вас, ваша светлость. Она сказала, что предупреждала вас о том, что теперь мы ваша охрана, ваши люди и решение принимать тоже вам.

"

"— Вы хорошие воины, но тащить вас вместе с семьями через все королевство мне не хочется, — чуть подумав, заявил герцог. — Уже сегодня глава местного воинства предоставит в мое распоряжение отряд сильных воинов, а вы, если вас это устроит, останетесь здесь. Вас примут на службу в королевские войска, а вашим семьям предоставят жилье.

— Мы останемся, но как быть с долгом? Мы задолжали госпоже.

На нас долг жизни, и не только. Она выкупила нас на торгах.

— Этот вопрос она будет решать сама. А как она вас выкупила? Как сумела перевести через границу?

— Мурды, захватившие нас в плен, покинули территорию нашего королевства ночью. Нас сумели переправить через реку, минуя королевские патрули. Шаман, прикрывающий степняков, был очень силен. Нас уже выставили на торги в приграничном поселке, торговые ряды которого расположены напротив приграничной крепостцы.

Находясь в загоне для рабов, я хорошо видел стражников, патрулирующих ее стены. Желающие купить белых женщин и детей подходили к нашему продавцу постоянно, но то ли цену он назначал высокую, то ли покупатели еще не решили, кого и зачем они хотят купить, но, на наше счастье, никого из нас до появления госпожи так и не продали. Она появилась возле наших загонов ближе к полудню. Ее образ заставлял покупателей разбегаться в разные стороны, а продавцов судорожно сжимать кулаки. Удивительное, скажу я вам, было зрелище. Идет не торопясь по торговым рядам мурдов маленькая, хрупкая женщина, одетая в дорогое черное платье, с густой длинной вуалью, полностью скрывающей лицо. Держит одной рукой за холку огромного зверя, способного послужить ей лошадью, а в другой — веер и не обращает внимания ни на что, кроме товара. Два мощных, высоких для своего народа мурда, идущих следом за ней, не впечатляли уже никого.