Порочные сверхурочные (СИ)

Правда, я один раз уже наступала, будучи пьяненькой. В смысле звонила.

Но отрубилась я раньше, чем он приехал, и я просто не услышала его звонков в дверь и на телефон. Боженька миловал, не иначе.

Однако ночью мне так хотелось, чтобы меня жестко и бескомпромиссно…

Удержаться от звонка удалось, только потому что «жестко и бескомпромиссно» — это не про моего бывшего. Реально иногда в процессе замерзали пальцы ног.

Да и на ощупь он был не такой твердый, как Дмитрий Константинович.

«Уже можно просто «Дима»».

Ыыыы!!!

И мурашки, как вспомню взгляд, которым Соколов разглядывал мою грудь.

Так плотоядно, хищно…

И кажется, я сама себя еще больше накручиваю, представляя, как бы это было, если бы я дрогнула. Особенно сцена на третьей странице.

Логично, что с утра я похожа на вздрюченного воробья.

С тех пор как встала с кровати, бешусь. Злюсь на Димочку за то, что раззадорил, что вообще позволил себе неслужебные действия, несовместимые с деловой этикой, и еще больше за то, что не настоял до конца!

Если так подумать, нехорошо поступил Соколов.

То, что я сама дала задний ход, когда уже засветила сиськи, это мелочи!

Я же женщина! Имею право быть ветреной, в конце концов!

А теперь, значит, он меня к себе вызывает.

А я снова без колготок и лифчика. Сейчас опять затребует голую грудь.

Поздно. Надо было вчера думать.

Вчера я была в растрепанных чувствах. А сегодня я — решительная, уверенная в себе девушка! Даже платье надела красное. В пятницу можно.

И не буду я думать о том, как охренительно целуется наш генеральный директор.

А то у меня сразу начинаются проблемы с дыханием, температурой и суставами. Прямо ноги не держат. Хочется лечь или хотя бы на коленки встать…

— Маш, ты уже отнесла прогнозы? — высовывается из своего террариума Светлана Анатольевна, и весь налет храбрости слетает с меня моментально.

Это я на рабочем месте такая дерзкая.

Вот как пить дать, стоит Соколову прижаться ко мне эрекцией, и я опять струшу.

— Нет еще…

— И чего сидим? Кого ждем?

— Минутку… — сиплю я. Перед смертью не надышишься.

Ира, шуршащая бумажками справа от меня, обращает внимание на мое состояние:

— Ты чего какая бледная? Хорошо себя чувствуешь?

— Нет, — говорю правду я. И тут же пытаюсь прощупать ходы отступления. — Ир, у меня живот болит, сил нет.