Попытка – не пытка

Иногда он звал меня днем, чтобы просто посмотреть на меня в течение получасового перерыва, периодически проводил со мной ночи, а порой брал меня с собой на всевозможные культурные мероприятия – от посещения театров до спортивных соревнований. Таким образом, отношения, которые для меня длились чуть меньше месяца, у него в 1937 году растянулись в довольно продолжительный роман.

К сожалению, за это время мне лишь однажды удалось серьезно поговорить с ним о фашистской угрозе и последующих событиях в стране. Причем, вопреки моим ожиданиям, он лишь молча выслушал все мои рассказы, а потом, не опускаясь до комментариев, перевел разговор на другую тему.

Я не знала, соблаговолил ли он сделать хоть какой-то вывод из услышанного, как, впрочем, не понимала и того, как он ко мне относится. Нет, было очевидно, что он испытывает ко мне сильную привязанность, ревность и даже страсть, но насколько глубоки эти чувства, для меня оставалось загадкой.

* * *Когда до окончания моих сумасшедших каникул, то есть до возвращения Глеба, оставались считаные часы, мы со Сталиным вернулись из театра и сели ужинать.

Немного поговорив о спектакле, он неожиданно сказал:

– Сегодня закончилось расследование по делу того человека, за которого ты просила.

– Какого? – не поняла я.

– Отца твоего друга, изобретателя машины времени.

Мне чуть дурно не стало от такого известия:

– Он что, был все это время под следствием?! Его арестовали?! Но как ты мог…

– Помолчи! – оборвал меня Сталин. – Нет. Не был он арестован. Но за ним следили.

Оказалось, что ты была права. Он занимается важными физическими исследованиями.

– И значит, его не расстреляют?

– Если не натворит чего-нибудь противозаконного, то не расстреляют. Пусть работает. Ему дали отдельную квартиру на Арбате и повысили в должности.

Я всплеснула руками:

– Ой! Спасибо тебе огромное. Я так тебе признательна. Ну просто и не нахожу, что сказать…

В ответ он снова перебил меня:

– Хватит. Меня, знаешь, всю жизнь смущают такие ситуации. Мне кажется, что так многословно благодарят только тех, от кого не ждут абсолютно ничего хорошего.

Неужели ты обо мне такого мнения?

– Мое мнение… – Я в задумчивости пощелкала браслетом от часов. – А оно тебя действительно интересует?

– Конечно.

Грустно улыбнувшись, я посмотрела на него:

– Если скажу, то, скорее всего, тебя потеряю. А пережить это мне будет очень сложно.

– Нет, – жестко ответил он. – Если ты сейчас промолчишь, то очень скоро не ты меня, а я тебя потеряю. Поэтому говори.