Попытка – не пытка

То есть это странный многовариантный и, видимо, многотомный документ, благодаря которому они очень успешно управляют страной. Никто не знает, каким образом Сталину удалось предугадать, как будет развиваться весь мир, и разработать внешне– и внутриполитическую стратегии, но у Косыгина есть версия на этот счет.

– И какая же?

Натаныч наконец-то перестал есть и развалился в кресле:

– Незадолго до своей смерти в 1953 году Сталин вызвал к себе Косыгина и сказал ему, что существует секретная государственная разработка, благодаря которой страна идет уверенным курсом.

Это научное открытие советских ученых, связанное с временными парадоксами. После этого он объяснил ему, что для корректной работы этой системы в 1974 году Косыгин должен будет составить подробный отчет с описанием того, во что за эти годы превратился мир и СССР. И добавил, что отдать этот документ ему придется человеку, которого приведет… Ну и он назвал мне мое имя. То есть того меня, который живет в их 1974-м. Но дело в том, что Косыгин сделал из этого всего неверные выводы!

– Да что ты! – удивилась я.

 – А мне казалось, что он вообще не может ошибаться!"

"– Не ехидничай! – Натаныч бросил в меня мятой бумажной салфеткой. – Он после своего разговора со Сталиным свято уверовал в то, что речь идет о постоянно корректирующейся системе. То есть что каким-то образом великий «Генеральный план развития Советского Союза» ежегодно или ежемесячно меняется в зависимости от обстоятельств. Ну ты понимаешь… Он просто-напросто переоценил мои возможности, но недооценил Сталина.

Я же не летал все эти годы к руководителям государства и не давал им советы, как править миром и страной. А Сталин, изучив организацию современного мира, то есть мира начала XXI века, въехал в эту проблему и понял, как можно буквально вслепую управлять еще практически несуществующим государством в условиях, которые еще не сложились. Ты, кстати, спроси у него! Может, он хоть тебе на этот вопрос ответит!

– Не знаю, – вздохнула я. – Может, и ответит… Пойдем в комнату, а то я уже устала тут сидеть.

Когда мы ушли из кухни, я прилегла на диван, а Натаныч встал передо мной, как лектор:

– Так вот, вернемся к вопросу о том, что творилось внутри страны. К 1953 году авторитет Сталина был незыблем. Загранка от него рыдала, а советский народ его обожал. Получилось, что он практически искоренил преступность, избавился от инакомыслия, заставил всех жить в мире и согласии, работать и счастливо жить. А почему бы и нет? Войны там не было.