Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2

Неужели он не согласился говорить с вампиром и тот всех убил? Да нет, глупо это! Не может же быть, Санаду же не дурак, хоть и взбалмошный немного…

– Он предложил мне стать его слугой на десять лет в обмен на то, что он не сообщает властям о моём нарушении, что могло бы сказаться на всей семье. И мне пришлось уехать с ним.

Вновь Санаду умолкает, а я крепче сжимаю его дрогнувшую руку.

– Нам в любом случае нечего было ему противопоставить, а десять лет службы для мага не столь высокая цена, чтобы спорить с могущественным аристократом.

Он ведь даже обучение контролю ментальных способностей обещал, а это позволило бы мне избежать проблем в дальнейшем. Предложение было выгодным. Я чувствовал подвох, но мне правда казалось, что другие варианты хуже и опаснее, даже если вдобавок к служению от меня потребуют отдавать кровь.

Поджав губы, прикрыв глаза, Санаду снова глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Не чужда ему дыхательная гимнастика для успокоения. И я поглаживаю его по спине, после чего опять беру за руку.

– В свой замок он привёз меня тайно. В ту же ночь, угрожая вырезать всю мою семью, если откажусь, обратил в вампира. Так, помимо того, что я был нелегальным менталистом, я стал нелегальным вампиром.

– Он был из Неспящих?

– Нет, просто хотел больше власти. Он жил в Новом Дрэнте, а это королевство было лояльно к вампирам, и политические интриги там довольно горячие, так что ручной менталист был весьма полезным приобретением.

– Он посадил тебя на поводок крови?

– Не сразу. Первое время обращённый и так довольно зависим от обратившего.

Он выдал мне самоучитель, написанный кем-то из потомственных менталистов, и стал воспитывать, готовить к роли своего помощника и шпиона, – Санаду презрительно изгибает губы.

– А как же очередь на вампиризацию?

– У него было выкуплено право на обращение, и моя легализация зависела от того, станет он вносить мои данные в реестр или нет. И знаешь, я понимал, как это важно, но, – Санаду прижимает свободную руку к груди, смотрит на горизонт. – Я так тосковал по родным, по дороге, свободе, зрителям.

Я не мог жить в замке, взаперти. До этого я не знал жестокого обращения, не знал такого подавления воли. Мне всегда удавалось избегать серьёзных конфликтов, я редко участвовал в драках. Я понимал, что бывают ужасные ситуации, знал примеры, но всё это было так далеко от меня. Наша труппа всегда держалась вместе, одной семьёй, прежде мы успешно защищали друг друга, и поэтому внезапное одиночество и боль легко меня ломали.