Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2

И пусть иллюзия и амулеты скрывают выражение лица и эмоции Изрель, но по интонациям её голоса и позе Санаду понимает: за сокрытие этой информации в тайне и помощь с запасным планом по спасению Клео, Изрель потребует плату.

Иначе она не устраивала бы тайной встречи, на которой можно свободно поспорить об условиях.

Санаду вздыхает и тоже поднимает чашку:

– В твоём желании строить не нормальные дружеские отношения, а торговые, есть что-то патологическое. Нет бы просто сообщить мне о своей догадке и сохранить это в тайне, но ты же сейчас условия поставишь, да? И какие?

– Санаду, как менталист ты должен понимать, что все существа склонны преувеличивать значимость своих деяний и преуменьшать свершения окружающих, из-за чего в дружеских, как ты это называешь, отношениях, и вообще отношениях, очень часто можно вдруг выяснить, что все твои жертвы не стоят благодарности.

– Но с конкретными сделками скучно! – картинно вздыхает Санаду.

– Вот такая я скучная, – разводит руками Изрель. – С детства математику люблю и точные цифры.

– Математику? – изображает удивление Санаду. – Так может, я тебе контрабандой из учебников и задачников по математике из техномиров отплачу за молчание? Они там такие затейники, у них та-а-акая математика увлекательная, м-м? И тебе даже не придётся мараться противозаконными покупками.

– Соблазн велик, – вздыхает Изрель. – Но вообще я хочу немного иного. Насколько у тебя хорошие отношения с твоей внезапной дочерью?

Санаду отпивает чай. Он уже готов к торгу, но пару мгновений на разгон не помешает:

– И что же ты хочешь, о великая и прекрасная?

– Я первая спросила, – невинно улыбается Изрель, ничуть не польстившись на «прекрасную».

– Нет, первым спросил я, – ничуть не сбивается от этой улыбки Санаду.

Торг начинается.

***

– М-м, – тяну я, пальцем очерчивая соответствующую букву на квадратике бумаги.

Букву русского языка.

– М-м-м, – старательно вытягивая губы, тянет Антоний.

Сидящий на окне Марк Аврелий даже от ореха отрывается, следя за потугами большого брата.

А я поднимаю следующую бумажку с буквой:

– А-а.

– А-а! – этот звук у Антония получается намного лучше.

Пристально проследив за моим пальцем, он кивает и, приняв квадратную бумажку, выкладывает её на пол к другим.