Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2

– Если это она старается пишет, как-то уже невежливо не отвечать.

У Санаду удивлённо взлетают брови. Миг спустя он чуть опускает густые тёмные ресницы, и его глазам возвращается их естественная чёрная глубина:

– А если это не она пишет?

– В постскриптуме черкнём, что если не она, мы просим не обращать внимания на послание, – поглаживаю его по груди. – Ты не подумай, что я хочу поглумиться над соперницей. Но, возможно, нам по её реакции удастся понять, она эти послания отправляет или нет. Просто если она – это ведь одно дело, а если кто-то из кантонцев – совсем другое.

Тяжко вздыхает Санаду. Ну вот, кажется, я только ещё больше ему настроение испортила… Хотя взгляд у него, вроде, повеселее теперь.

– Ну и задачку ты мне этическую задала, – Санаду зарывается пальцами в мои кудряшки. – Мне ведь тоже не стоит глумиться над бывшей невестой: как-то это не по-джентльменски.

– Мы можем быть вежливыми-вежливыми, – клыкасто улыбаюсь я. – И действительно следовало бы выяснить, она это пишет или не она.

– Ты права, – соглашается Санаду.

Пожимаю плечами:

– Ты не в вакууме жил до меня, а эти письма – не самые неприятные предупреждения в моей жизни.

– О, моя любимая богиня логики и понимания, – приподнявшись, Санаду целует меня в нос.

***

После долгих обсуждений и шуток записку Маре мы сочиняем предельно прагматичную, настроенную не взбесить ещё больше вампирессу, возможно, достигшую уровня силы архивампира, а понять, её ли это рук письма с ценной стратегической и недопустимой к распространению информацией о возможностях вампирской крови.

«Он настаивает. Что мне делать?»

Столь лаконичный чистовик пишу одна, чтобы от Санаду и Марков даже отдалённого ментального отпечатка на листе не осталось: послание должно стать абсолютно анонимным ответом на последнюю анонимку. Понять смысл этой записки и опознать её как мою, ответить на неё может лишь автор предостережений.

Отправив самолётик в путь к Маре, я отправляюсь вниз на кухню. Там Санаду уже доваривает кофе, а на столе на большой тарелке выставлены пирожные, кексики, эклеры и прочие сласти.

– Это твои личные пристрастия или от Ники набрался? – уточняю я."

"– От Ники, – признаётся Санаду. – И судя по тому, что после твоего обращения моя страсть поугасла, ты у меня не сладкоежка.