Полет Стрижа

Мы с ним вместе еще на юридическом учились. В одной комнате жили в общаге. Ну, а слабость у него всегда была одна — жадность.

— Да, кажется, так, — кивнул головой Семыкин, окончательно утверждая ранее вынесенный для прокурора приговор.

— Иван Егорович, — Игорь повернулся к эксперту, — после огня можно найти остатки крови?

— Можно, только для этого экспертизу надо делать в области.

— Как скоро получится?

— С неделю.

— Долго, — огорчился Игорь.

Высадив следователя и экспертов у прокуратуры, Семыкин, отводя глаза, обратился к Стрижу.

— Мне надо домой заехать.

— Ладно, я подожду, — словно не поняв намека, отозвался Анатолий.

Лейтенант недовольно пожал плечами и сорвал машину с места. Он выжимал все, что мог из своего не слишком скоростного уазика.

— Ну, быстрее, кобыла чертова! — сквозь зубы выругался Семыкин.

Наконец вот он, продолговатый серый утюг «хрущевской» пятиэтажки. Хлопнув дверцей машины, Игорь бегом взбежал на третий этаж, толкнул дверь. Обычно жена держала ее запертой, а теперь дверь с легким скрипом открылась, и сердце у него оборвалось.

Игорь сделал шаг через порог, в глаза сразу бросилось, что на вешалке нет плаща жены и курточки дочери. Он метнулся в комнату. Пусто. На темной полировке журнального столика лежал белый квадратик бумажки. Знакомым летящим почерком жены было написано:

""Игорь, они грозятся убить Настеньку"". И тут же резко, так, что он вздрогнул, зазвонил телефон. Лейтенант сорвал трубку.

— Да, Семыкин!"

"— Лейтенант, — знакомый, недавно им слышанный гортанный голос поставил все точки над ""i"", — забудь на время про все.

Я много не прошу — день, два. За Людочку и дочь не беспокойся, вернем в целости и сохранности. Слово даю.

— Дай поговорить с ними, — потребовал Семыкин.

— Их нет здесь, они в другом месте. Будь благоразумен. И еще. Не вздумай искать их. Я ведь сразу узнаю. А то ты, видно, решил, что ты самый главный в городе. Забудь об этом.

Длинные гудки, донесшиеся из трубки, оповестили об окончании разговора и послужили какой-то окончательной точкой, лишившей Игоря последней надежды.

Он без сил опустился на маленький детский стульчик, на который дочка обычно складывала одежду. Чувство было такое, словно из него выдернули позвоночник. Две противоположные эмоции — бессилие и ярость проявились на глазах скупыми слезами…

Стриж уже по походке лейтенанта понял, что случилось что-то недоброе. Семыкин молча сел на свое место и замер.

— Что? — коротко спросил Анатолий.

— Они увезли их.