Пой, молись, люби

Когда-то Брэд назвал его холодным, лишенным эмоций человеком…

Эва посмотрела в его пугающе непроницаемые глаза и ее охватило ощущение, словно она заглядывала в пасть удава.

Зак нахмурился и решительно привлек ее к себе. И Эва с горечью ощутила знакомое волнение, она знала, что Заку ничего не стоит вызвать в ней желание, что бы он ни сказал, что бы ни сделал перед этим. И эта мысль глубоко ранила ее, но заодно и отрезвила. Она протестующе подняла плечи.

— Не трогай меня!

Он сильнее сжал ее мускулистыми руками.

— Эва, я не смогу продолжать оставаться утешительным призом.

Упоминание о браке заставило Эву побледнеть.

— Так же, как ты забыл Кетрин? — взволнованно прошептала она.

Его угольно-черные брови сошлись на переносице.

— Господи, о чем ты?

— Ты ведь не можешь сказать, что забыл ее, правда? — с жаром выкрикнула Эва.

— Кетрин здесь абсолютно не причем, — резко и язвительно промолвил Зак.

Эва отвернулась. Ее бедное сердце так и норовило выскочить из груди.

— Я слышала, как кто-то сказал на нашей свадьбе, что я ее точная копия…

Слова были произнесены. Наступило томительное молчание, которое, казалось, будет длиться вечно. Эва ждала, затаив дыхание.

— Что ты молчишь? — наконец пробормотала она.

Зак шевельнулся, и лампа на столике погасла.

— Мне нечего сказать, — произнес он без всякого выражения."

"Ответ ошеломил Эву. Замерев, она лежала, напряженно вглядываясь в темноту. Но Зак, видимо, больше не собирался ничего предпринимать.

Эва поняла, что медовый месяц кончился.

Оторвавшись от окна автомобиля, за которым мелькали городские улицы, Зак окинул Эву внимательным взглядом.

— У тебя усталый вид. Лучше тебе сейчас прилечь.

— Я чувствую себя прекрасно. Мне нужно распаковать вещи.

— Этим займутся слуги. А ты можешь отдыхать. Я сегодня поздно вернусь, — сказал он.

Эва выпрямилась.

— Тогда я съезжу в Хевелинг, посмотрю, как продвигается ремонт.

— Думаю, мне стоит самому наведаться туда и посмотреть, что за рабочие там трудятся, — с усмешкой пробормотал он. — Если какой-нибудь загорелый штукатур вздумает снять у тебя на виду рубашку, я могу превратиться для тебя в далекое воспоминание, прежде чем узнаю об этом.

— Очень смешно, Зак.