Пой, молись, люби

— Что? — пробормотала она, заставляя свой голос не дрожать.

— Когда я дотрагиваюсь до тебя, ты обо всем забываешь. Стоит мне прикоснуться к тебе в любое время дня или ночи, и ты мгновенно подчиняешься моим желаниям. Двух недель мне было достаточно, чтобы в этом убедиться. Я получаю от тебя все, что хочу и когда только захочу.

— 3-зак, что ты…

— …Что говорю? — Пылающие глаза смотрели холодно и надменно. — Боже, я вовсе не жалуюсь. Вот только целый год потерян впустую. Я совершенно напрасно осторожничал, даже самому теперь неловко вспомнить.

А было бы весьма забавно вгонять тебя в краску между шкафами с документами. Ты даже в разгар ссоры не можешь не обнимать меня! Так что, если ты и сохнешь по твоему смазливому блондинчику, почему я должен быть в претензии? В постели ты все равно готова всегда утолить мои естественные потребности… и свои тоже.

Эва потрясение уставилась на него. Впервые до нее дошло, что Зак может испытывать ревность, и эта мысль даже отодвинула на задний план обидное содержание его слов.

— Я и не думала о Трое, — как можно спокойнее и мягче произнесла она, стараясь заставить его поверить ей, и, если бы он хоть немного подбодрил ее, она сказала бы гораздо больше.

Но напрасно. Зак с оскорбительным равнодушием обвел глазами ее обнаженное тело, потом снова посмотрел ей в лицо.

— Да, сейчас ты не думала, — произнес он с таким явным презрением, что Эве показалось, будто он дал ей пощечину. — Но, видишь ли, я не только в постели жду от тебя полного подчинения.

Можешь страдать сколько тебе угодно, оплакивая разлуку с Воглером, но советую тебе предаваться этому наедине с собой. Когда ты целый день представляешь из себя оскорбленную королеву, это действует мне на нервы.

Эва внутренне сжалась, иллюзорная догадка, что муж мог ревновать ее к прежнему возлюбленному, развеялась, как дым. Люби его сколько душе угодно, вот каков был смысл его слов. Но только не раздражай меня своими глупыми переживаниями.

Эва чувствовала себя униженной. Она поняла и другое — ее способность вести себя в постели как самая отъявленная развратница — вот единственное, что ценит в ней Зак!

Охваченная стыдом, она дрожащей рукой схватила простыню, неловко натянула на себя и отодвинулась как можно дальше. Ее кожа покрылась липкой испариной. Зак использует ее тело как оружие против нее же самой. Он заставил ее выглядеть в собственных глазах дешевой и жалкой.