Пой, молись, люби

И в каждой совершенно уничтоженный Зак стоял и растерянно смотрел, как она с высокомерным достоинством и ледяным презрением собирает чемодан и решительно уходит — бросает его через две недели после свадьбы, и все узнают об этом.

Дверь спальни отворилась. Эва стремительно села и включила лампу. Зак уже успел подойти к кровати. На нем совсем ничего не было, но это его нисколько не смущало.

— Что тебе надо?! — воскликнула она гневно.

— Тебя, — коротко ответил он.

Мрачный блеск его серебристых глаз не предвещал ничего хорошего.

Все ее планы отмщения съежились как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Зак был ой как далек от полного уничтожения! Он быстро лег на кровать и крепко сжал ее сильными руками. Одним движением он повернул ее на спину, сковывая ее сопротивление весом своего тела.

Эва испуганно и недоверчиво смотрела на него.

— Если ты меня не отпустишь, я тебя ударю! — дрогнувшим голосом выговорила она.

Зак выставил подбородок, его глаза вызывающе сверкнули.

— Пожалуйста, не стесняйся.

Она сжала пальцы в кулаки, а он наклонился и впился в ее губы обжигающим поцелуем.

Ответный порыв страсти пронзил Эву, заглушая все остальные чувства. Он жадно терзал ее губы, и кулаки сами собой разжались, а руки незаметно обвили его шею. Овладевшее ею желание было намного сильнее, мучительнее, чем когда-либо прежде, Эва ничего не могла с ним поделать.

Когда он наконец оторвался от ее губ, ее сердце колотилось так бешено, что она едва дышала, желание трепетало и пульсировало в каждой клеточке, каждой жилке тела.

"

"Эва с трудом сфокусировала взгляд на его мрачном лице. Он сжал ворот ее тонкой шелковой рубашки и, резко дернув, разорвал надвое. Треск рвущейся ткани неестественно громко прозвучал в напряженной тишине. Эва замерла от страха. Его горячие руки сжали обнажившиеся груди. Эва почувствовала, как ее тело становится податливым, мягким, словно бескостным.

Когда же он припал губами к ее груди, с ее уст сорвался сдавленный стон и она в безудержном порыве всем телом потянулась к нему.

Он снова поднял голову и окинул ее взглядом. Затем, сдернув остатки шелковой рубашки, закрывающие ее живот и ноги, уверенным движением провел снизу вверх по стройному бедру, коснулся влажного горячего живота, и нарастающее с каждой секундой возбуждение властно завладело Эвой.

— Нет, не думаю, что ты сможешь меня ударить, — негромко, но отчетливо выговорил он.

Эва с усилием напряглась, стараясь сосредоточиться на его словах, вынырнуть из жаркого потока наслаждения.