Пограничная река

Лысый, сбросив охапку тростника, хрипло скомандовал:

— Мальчики и девочки — все слышали?! На горшок и спать: завтра у нас будет трудный день.

Народ безропотно принялся укладываться. Андрей, раскидав под собой немного тростника, улегся сбоку от Гнуса. Тот не удержался от комментариев:

— Дрю! У тебя ко мне прямо подозрительная любовь! Ты в сарае вечно мой бок грел, и здесь тоже устроился. Эй, девочки, может вам его на перевоспитание отдать? А то совсем испортился мужик!

— Помолчи уж, — устало попросил Андрей. — Не до шуток: никто смеяться не будет.

— Говорят, смех продлевает жизнь, — Гнус упорно не желал успокаиваться. — А интересно, желудок смехом можно набить? Я уже готов траву жевать. Дрю, а что мы тут жрать будем?

Вопрос, естественно, заинтересовал многих: Андрей физически ощутил, как все насторожились.

Прапор уточнил запрос Гнуса:

— Вы с Киркоровым, когда бегали, что здесь ели?

Андрей, помедлив, нехотя пояснил:

— Я щавель собирал в низинах, барбарис осенью находил — в степи его везде хватает, а весной одуванчиков листья жевал.

Бывало, земляника попадалась, а осенью шиповник и боярышник. По ручьям, бывало, дикий лук попадался, а один раз на ревень нарвался. Ящериц иногда ловил, сырыми лопал, чуток подвялив. Однажды было дело, кузнечиков насобирал штук сто, оборвал им крылья и задние лапы. Ничего — на вкус не так уж страшно оказалось. Один раз вообще повезло: гнездо птичье нашел, а в нем яйца. Яйца приличные: белые, с серенькими крапинками. В них уже зародыши крупные были, но вполне съедобно оказалось. Пробовал даже на суслика охотиться — долго караулил его возле норы. Эта тварь осторожная: нос высовывал, но выбираться не хотел. Я по-всякому пытался его достать, и так увлекся, что прозевал подход погони: оглянулся, а дистрофики уже в десяти шагах за спиной. Мне бы еще часик, и я бы его может быть и обманул.

— Ну а Киркоров что жрал? Тоже кузнечиков?

— Что ты ко мне пристал? Кира и спроси: я его не кормил, мы ведь поодиночке бегали.

— Так иногда вы вдвоем побег устраивали — вместе уходили.

"

"— Ну да. Но это мы специально договаривались. Отходили от поселка вдвоем, а дальше разделялись. Думали, что погоня вся за одним пойдет, а у второго будет шанс уйти далеко и затеряться.

— Понятно, — вздохнул Прапор. — Мне так кажется, что щавелем и одуванчиками девятнадцать рыл не прокормить…

— А кузнечики? — спросил Гнус. — Их же здесь полно.

— Забудь. Я тогда часа четыре убил, чтобы наловить их горстку. Мелкие заразы и жрать там нечего.