Погоня за счастьем

— У тебя загноились раны, а хуже всего дело обстояло с ухом. Доктор прописывал разные лекарства, но ничего не помогало. Ты обезумел от боли и отказывался лежать. То, что он давал тебе от боли, тоже не совсем помогало, вернее, ровно настолько, чтобы ты мог кое-как двигаться. Зато туманило твой разум. Ты почти все время был в горячке и бредил.

Мелисса тихо ахнула. Лихорадка и жар. Так просто, и никто не догадался.

— Он был похож на безумца? — выпалила она. Элинор нахмурилась:

— Мне не нравится это слово.

— И мне тоже, но тогда его посчитали сумасшедшим. Значит, это лихорадка так на него подействовала?

— Это и слишком много лекарств, которых не следовало бы давать ему одновременно. Я едва не пристрелила доктора, узнав, что он давал Линкольну какие-то неопробованные снадобья, действия которых никто не знал. Похоже, он просто испытывал их на больном. Настоящим благословением оказалось то, что от жара он наконец свалился без сознания и пролежал так несколько недель.

Тогда я смертельно испугалась, но получилось так, что он постепенно излечился.

— Значит, вы не заставляли Линка пить сонное зелье, продержавшее его в постели почти месяц?

— Господи, конечно, нет! Сначала, правда, мы попытались, но он все равно страдал от боли, и я не позволила доктору попробовать большие дозы.

— И сколько же он оставался в таком состоянии?

— Больше трех недель. За это время я списалась со своим братом Ричардом. Он согласился взять Линкольна на год-другой.

— По-моему, ты плохо считаешь. Я пробыл там куда дольше, — уже спокойнее, но с такой же горечью заметил Линкольн. Ему должно было стать легче от сознания того, что он вовсе не был безумен и во всем виноваты бред и высокая температура. Ей, во всяком случае, стало куда легче. Теперь можно окончательно успокоить родственников.

— Именно, один-два года, — подтвердила Элинор. — Ровно столько ты должен был пробыть в Англии. Но Ричард обнаружил, что больше не может иметь детей, и захотел сделать тебя своим наследником.

Он-то и убедил меня, что для тебя будет лучше остаться здесь. О нет, он не настаивал, не требовал и действовал очень осмотрительно. Вряд ли Ричард понимал, насколько эгоистичны его мотивы. Он очень тебя любил, желал добра и считал, что может воспитать тебя лучше, чем я. В этом он оказался прав. Мы жили в уединении, а ты нуждался в отцовских наставлениях.