Любовь между нами

Юлька в этом платье выглядела какой-то другой, даже лицо казалось красивее обычного. Золотистые локоны струились вдоль плеч и спины, а когда на них попадали блики от светомузыки, пряди переливались, словно там загорались маленькие звездочки.

Антон едва не поперхнулся собственной слюной, до того засмотрелся. Снегирева походила на принцессу, которая сбежала из сказок. Настолько она выделялась из толпы. Вот вроде и скромная, не крутит бедрами, как другие, и в то же время манит подобно закрытой книге заглянуть под обложку.

И пока Леваков раздумывал о том, что делать дальше, к девчонке подошел тот худощавый блондин и протянул руку, приглашая на танец.

В зале заиграла знакомая композиция: «What I wish just one person would say to me»[2], прогнав большую часть студентов с танцпола. Медляк любили не все, но, как оказалось, многие. Парни стремительно подходили к одиноким девчонкам и приглашали их на танец. С каждой секундой площадка заполнялась все новыми парами, пока Антон продолжал статуей стоять на своем месте.

Сердце у него разрывалось от пожара, невыносимого, такого, что невозможно потушить. Он перестал понимать себя, перестал замечать людей вокруг. Смотрел только на Юлю, видел ее очаровательную улыбку и злился, ведь она улыбалась этому проклятому блондину.

Снегирева не спешила коснуться пальчиками мужской ладони, а парень не спешил уходить. Он терпеливо ждал ответа, и это раздражало Антона. В колонках вдруг прозвучали какие-то нереальные слова, которые будто вытащили из потерянной души Левакова.

Антон сам не понял, как ноги понесли его к Юле. Не понял он и того, как схватил ее за руку и вытащил в центр танцпола. Как прижал к себе и как начал растворяться в музыке, в словах, которые отражались эхом в огромном зале. Он положил руки на ее тонкую талию и чуть склонился, потому что до чертиков захотел рассмотреть поближе это лицо, глаза, пухленькие губы.

Они раскачивались в такт мелодии.

Медленно, осторожно переступая из стороны в сторону, словно шагали по краю хрупкого льда. Создавалось ощущение, будто еще один шаг, неловкое движение, и магия вокруг испарится."

"Юля не сводила глаз с Антона, смотрела своими карамельными огоньками, в которых отражался закат солнца на горизонте. Так догорает летний день, так исчезают теплые лучи. Завораживающе. Казалось, Снегирева не дышала. Да что там, Леваков и сам не дышал.