Под парусами. Свободные (СИ)

Он там наверняка мучился от зноя не меньше, чем она сейчас от холода. И помочь некому. Вернее - некому помочь Олегу, у нее-то один помощник был. Ее окрепший подопечный."

"Живо представив, как Витя явится после утренней прогулки домой со снежинками на шапке и плечах, Аля улыбнулась. А ведь он даже не заметит снег. Повесит куртку на вешалку и поспешит на кухню. Всегда торопится туда после прогулки, словно неделю не ел. Будет допивать ее остывший чай и умолять хоть раз заменить кашу вредным бутербродом. Обязательно с колбасой, обычной вареной, сделанной из не пойми чего.

Маленький грешок состоятельного бизнесмена. А ведь до операции Аля даже не подозревала о подобном.

Иногда ей казалось, что вообще мало знала Виктора. Регулярные встречи и совместная жизнь отличались как день и ночь. Витя очень быстро научился справляться с делами по дому самостоятельно. Сейчас, спустя три месяца после выписки из больницы, не верилось, что в жизни Виктора Николаевича Строганова вообще была операция на сердце. Те, кто не знал его близко, и не поверили бы.

А свои… Своих оказалось не так уж и много, чтобы напоминать. Пара давних партнеров, заместитель, лечащий врач и она. На время реабилитации мир Вити схлопнулся до нескольких лиц, а бесконечные поездки – до регулярных обязательных прогулок вокруг дома. Иногда вместе с ней.

В редкие для Питера солнечные дни они как старики уходили в парк и кормили голубей. Молчали. Смеялись над птичьими плясками вокруг ломтя хлеба. Неуклюже скрываясь друг от друга, поглядывали на часы.

Домой не хотелось даже Але. Пусть там было уютно и тепло, но это бы не ее дом. В квартире все напоминало о причине пребывания здесь. Реабилитация, правильное питание, уход – «сосуществование для». С виду просто и прозаично. От прошлых воспоминаний, когда они с Витей были парой, мало что осталось. Растаяли как сон, что забывается от резкого пробуждения.

Вскоре предстояло растаять и Але. Дождаться «уходи» и отступить. Уже можно было, да и сама обещала. Но Строганов пока молчал.

Терпеливо ел кашу, жевал резиновую отварную говядину, встречал у порога после долгих фотосъемок. Вместо домашнего тирана, которым ослабший и беспомощный Витя был в самом начале, теперь ей достался… Друг?

Дико. Мысли путались. Редкие короткие сообщения от Олега не давали спать по ночам, будоражили, заставляли прокручивать в памяти яркие мгновения осеннего счастья. А потом начинался день. И рядом находился Витя. Новый Строганов был непонятным и загадочным.