Под кожей (СИ)

Я проверяла буквально вчера, а сегодня я смотрю на окна этого большого дома, потому что это не та просьба, на которую я могла бы сказать Алиеву нет. Это была и не просьба.

Я смотрю на парадную дверь с широким крыльцом, сжимая и разжимая пальцы в кулаки. Словно с утроенной силой на меня давит атмосфера планеты. Словно готовлюсь к драке, хоть это и неправильно.

— Подожди здесь… — просит Денис, оставляя меня перед дверью.

Он тащит Тайсона за угол, там находится его вольер.

Я уверена, что наше появление во дворе не могло остаться незамеченным, и я права, ведь дверь дома открывается.

Его глаза — карие. Умные. Очень умные и внимательные, это не маскирует даже добродушная улыбка. Она не убавляет и моей скованности. Я, твою мать, деревянная!

— Какие приятные гости, — объявляет отец Алиева с заметным акцентом. — Проходите-проходите, девушка.

— Карина…

— Проходи… — слышу голос Дениса за спиной.

Трусцой взбежав на крыльцо, он двигает меня вперед своей грудью, практически заталкивая в дом.

— Ка-а-арина, — его отец смакует мое имя. — Красивое имя. И девушка красивая.

Мои щеки слегка горят.

Я смотрю на Дениса, но он скорее сосредоточен на собственных мыслях, чем на словах отца. Чуть сдвинув брови, Алиев разувается.

— Сейчас тапки подберем, — присаживается на корточки у комода хозяин.

— Необязательно… — останавливаю я его.

— Так положено, — посмеивается он.

В доме пахнет едой. Пахнет уютом, семьей. Денис раздевается, ведя себя в окружающей обстановке по-хозяйски. Помогает раздеться и мне, говоря:

— Это мой отец — Рашид Гумарович.

— Очень приятно…

Мы попадаем в большую, совмещенную со столовой кухню. По дороге я успеваю увидеть семейные фотографии на стене коридора, в том числе снимок своего мужа в армейской форме и с автоматом. Он молод, совсем мальчишка…

Фото, фото, фото.

Моя свекровь перемещается по кухне. Ее движения — резкие и быстрые. На ней знакомая черная косынка, платье с длинным подолом.

— Помоги, пожалуйста, — обращается она к мужу.

Когда наши глаза встречаются, я резко вспоминаю, почему на пороге этого дома меня разрывало от желания выпустить когти.

Мать Алиева помнит каждое сказанное мне слово, но на сжатых в тонкую линию губах изображает улыбку.