Под кожей (СИ)

Теперь его взгляд такой же хваткий, как петля у меня на талии, а хлопнувшая дверь, не сомневаюсь, выпустила из ресторана Балашова.

Этот хлопок заставляет проснуться инстинкты. Это самосохранение?! Наверное, раз я действую почти бессознательно!

Упираюсь ладонями в прикрытие тяжелой спортивной курткой плечи, выдыхая:

— Извините…

Дергаюсь в сторону, и лежащая на моей талии рука соскальзывает, но далеко не сразу. Секунды она удерживает стальную хватку, из-за этого мы топчемся перед входом, создавая маленькую толкучку.

Я смотрю себе под ноги, пока сбегаю по ступенькам.

Тело наэлектризовалось в тех местах, которые побывали в тесном контакте с телом Алиева. Живот, бедра, в том числе кончики моих пальцев.

Сердце продолжает колотиться, даже когда я оказываюсь на стоянке ресторана. Ее дальний угол занимает большой черный «китаец», на которого бросаю косой взгляд. Моя машина припаркована неподалеку, и я оборачиваюсь, только когда оказываюсь рядом с ней.

Балашов приближается ко мне широким шагом.

"Боясь посмотреть на крыльцо, я роюсь в сумке. Пытаюсь найти ключи от машины, но сознание захватил взгляд, которым Алиев отреагировал на мое бегство…

Суета моих рук выдает во мне дерьмовую актрису. Краска на щеках от подскочившего адреналина — тоже.

Я вынуждена вскинуть подбородок, потому что присутствие Балашова довлеющее, как бетонные блоки на плечах. Он смотрит на меня, оставив между нами расстояние в шаг. Смотрит, положа на бедра руки и поигрывая желваками на скулах.

Знакомая злость. Гнев, который в этот раз мой бывший муж трансформировал в ледяной блеск своих голубых глаз.

— Что у тебя с ним? — кивает Вадим на ресторан.

Я все еще не решаюсь посмотреть туда же.

Уходить от ответа или нет — выбор, перед которым я стою прямо сейчас.

Я мучаюсь им слишком долго, в конечном итоге моя растянувшаяся внутренняя борьба и становится ответом.

Оценив его, Балашов запрокидывает голову и смеется. Зажимает пальцами переносицу, трясет головой.

— Я просто поверить не могу… — бормочет он.

— Я не буду спрашивать у тебя, как мне жить, Вадим, — говорю я наконец-то.

Все, что отделяет меня от него… все то, что отделяет меня от тех дней, когда я еще была его женой, наполняет память неприглядными картинками. Они дают мне ту энергию, которой не хватало, чтобы сейчас справиться с его взглядом.

— Ты другая, — произносит он то, что уже говорил однажды.

— Та же самая! — отрезаю я.

— Нет… — Балашов качает головой.