По любви

– Почему на них, господи? Никогда же там не был. Усаживаюсь на стул рядом с койкой. – Только не реви опять, ага?

– Не буду, – смеется Нина, а глаза ведь все равно на мокром месте. – Я фильм смотрю, – спохватывается, тычет в планшет наманикюренным пальчиком.

– А что, так можно? – улыбаюсь я. Такие нынче роды, ага. Господи, спасибо. Я бы не пережил, если бы ей было больно. Эпидуралка – лучшая вещь на свете. После оргазма – так точно. Отведем ей почетное второе место.

– Врач говорит, еще где-то час. – Нина целует мою ладонь, а у меня в башке не укладывается… Это я ее целовать должен.

В общем, классно мы рожали. Досмотрели сериальчик, потом еще десять минут потужились и… все.

– Ах, какая прелесть, вы только посмотрите!

– Девочка, что ли? – удивляюсь я, сглатывая колотящееся где-то в горле сердце. Я мужик. Я кремень. Я уже второй раз отец. Ничего нового. Я не буду плакать.

– Мальчик! – на лице акушерки маска, но ее глаза смеются.

Наверное, может. Я, если честно, не очень-то его вижу. Перед глазами, несмотря на все мои усилия держаться, все плывет от слез. Я улавливаю происходящее ощущениями. Тактильно, когда сына на короткий миг прижимают ко мне и тут же укладывают Нине на грудь. Звуками – писком монитора, всхлипом жены. Запахами. Каких-то лекарств, которыми обрабатывают Нину, крови и… молока.

– Сосательный рефлекс отличный, – опять смеются. И я тоже улыбаюсь, потому что это правда смешно, то, как он кряхтит и причмокивает.

Картинка, наконец, становится более-менее четкой. Наши взгляды с Ниной встречаются поверх темноволосой головки сына. Которого у нас тут же отнимают, чтобы положить под лампу.

– Привет, мама.

– Привет, папа.

Смотрим друг на друга и смеемся, теряясь в ощущениях.

– Ты как?

– Просто супер. Нет, правда. Не понимаю, почему вокруг этого столько разговоров.

– Значит, сразу за вторым пойдем?

Нина хохочет. И быстро-быстро, соглашаясь, кивает.

Перевожу взгляд на люльку с сыном, а тот, будто почувствовав, что я на него смотрю, открывает глазки.

– Нин, солнышко, – киваю на мелкого, которого уже, наверное, пора кормить.