Плюсик в карму

Молчал и не ел свою шаурму, даже не смотрел на аппетитный сверток."

"– Кажется, ты сказала что-то не то, тёть Оль, – зашептал Пашка по-русски. Ольга сама уже сообразила и нацелилась впиявиться в Мита с расспросами. Пашкина пацанья солидарность вопила – ей сусанин не скажет, потому как баба, и перехватил инициативу:

– Мит, что ему будет, пареньку этому, если властям сдать? Ты жуй, жуй, остывает же. – Пашка недвусмысленно похлопал под Митово предплечье, подталкивая сытное ко рту.

– Вы из какого подпространства выпали? – выдал Мит расхожую грубость, ухмыльнулся, нацелился укусить свой лапур, да так и замер с открытым ртом – понял, что угадал.

Про то, что посетительница лавки Цуэта из другого мира, нужно было давно допетрить. Зашуганная тетка слишком хорошо разбиралась в товарах из техномира – на интересные штучки, которые подсовывал ей барыга – морщилась. Брала только продукты, предварительно как следует разглядев надписи, если они были. Иномирные крупы узнавала и без надписей, по виду. А теперь этот дылда с нелепой женской серьгой заговорил на тарабарском языке и тетка его поняла. Он что? Тоже?

– Ты ешь, чего завис? И рассказывай. – приободрила тетенька, стряхивая с глаз непривычно стриженные волосы. – Так что было бы, если властям?

– Руку бы отрубили, – и цапнул зубами огромный кусь, показывая – сказал все, что хотел. Миту нужно было время, чтобы решить, что делать. Нет, орать, что вот они, иномиряне, он, конечно, не станет. Ему это все равно. Цуэт, опять же, дела с иномирянкой ведет.

Если у барыги доход есть, то Мит свою монетку получит. Парень тоже ничего, не злой, что бы там про иномирян ни говорили. Выглядит, конечно, как дурак, с этой серьгой, но Мит заприметил такую же в ухе у женщины. Тут уж любой болван поймет, что это амулеты.

Пашка обеспокоенно поглядывал то на одного, то на другую. Очень не хотелось бы кровавых подробностей от Мита, но тот всем видом показывал, что собирается есть и молчать. Не дай бог, передумает? Тревожно за тетю Олю – ща, как впечатлится, как скажет лишнего.

А вдруг этот мутный сусанин из тех, которые против иномирцев?

Ольга отрешенно наблюдалаза исчезающими во рту Павла остатками шаурмы. Как Митя сказал, это называется? Лапур? Надо запомнить. Аппетит совсем пропал. Мысль, что поведи она себя неправильно, ребенку бы отрубили руку, додумывать не хотелось. Она силком заставляла себя рассуждать о том, что юный воришка не погнушался полезть в кошёлку к жалкой нищебродке.