Плюсик в карму

На взгляд барыги, всей ценности – необычный яркий шуршащий мешочек, в который странный порошок был упакован. Красивый! И не промокает! Его он не продаст, этой замухрышке и полотняного мешка хватит."

"Странная покупательница про утаенную упаковку догадалась сразу и запрошенную цену с ходу сбила впятеро – так ценный продукт не хранят. Дескать, надо было не в полотно, а в стекло пересыпать, раз приспичило. Это зелье на воздухе силу теряет.

Вообще-то, Ольге повезло, что пакет с кофе был вскрыт и товар предстал во всей своей неприглядности.

Купчина, однако, охренел – за сто граммов жженой трухи золотой запрашивать. «Уважает», – думала она с самоиронией, – «знает, что буду торговаться, как за шифр к королевской сокровищнице и литр собственной крови, вот и ломит цену, скотина!»

Было неприятно думать, что кому-то там, на Земле, придется выложить свои кровные за украденную пачку и это добавляло Оле решимости бодаться с барыгой до последнего. Товар заказной, никому кроме нее  ненужный. Ничего, Цуэт уступит, никуда не денется.

А она купит – нельзя терять репутацию надежного заказчика. Кофе такой сильной обжарки Ольга Петровна не любила, но заплатить придется все равно. Пить она его, разумеется, не будет, уж лучше растворимый, ей-богу! А для ликеро-водочного творчества сгодится.

Цену удалось сбить вчетверо. Цуэт изображал адовы муки, но товар отдал и поинтересовался, не желает ли покупательница сделать еще какой-либо заказ.

– Подумаю до завтра, уважаемый. А сегодня, если господин Цуэт подскажет, где можно недорого прикупить скромной, но качественной одежды для себя и для мальчика, я добавлю еще пару серебряных четвертных.

– Оля дала барыге изобразить всю палитру сомнений и небрежно добавила: – вам же понравился пакетик, в котором было мое зелье? Если рекомендация ваша себя оправдает, подскажу как вашему, хм, посыльному в техномир найти еще таких и даже лучше.

Барыга пожевал губу, он все равно в прикупе, и черкнул записку. Даже дал сопровождающего – паренька совершенно неприметного и неопределимого возраста.

Мальчишке могло быть тринадцать, а могло и двадцать. Держался провожатый так, как будто и нет его.

Идти пришлось через всю торговую площадь, которую Оля про себя в честь вьетнамских барахолок девяностых, обозвала толкучкой.

Шли резво, ни на что не отвлекаясь, но разок пришлось притормозить – Пашка углядел тележку с едой в разнос.

– Эй, сусанин, – позвал он не пожелавшего сказать своего имени сопровождающего, – говори, что из этого есть можно.