Плюсик в карму

Значит, либо следил, как она расплачивалась то тут, то там, либо, вообще, принципами не обременен. Юный тать, как понятно из скупых слов Мита, о рисках профессии прекрасно знает. Значит, жалеть его – себя не уважать. «В Эмиратах и в двадцать первом веке нечто подобное практикуют», – думала Ольга, заворачивая недоеденный лапур в платочек, – «сильно тебя, фиялка нежная, это беспокоило? Чуждый менталитет, чуждые законы. Не тронь и тебя не тронут. Вот и здесь так. Лучше бы дала мозгам задание поднатужиться и выковырнуть из памяти все, что найдется о местном законодательстве.

***

– Что желаете? – соизволила поинтересоваться гордая хозяйка дощатой лавки – бутика. Оля, подавая пример шипящему от раздражения Павлу, бестрепетно выдержала второй, уже профессиональный, а не презрительный осмотр.

– Для начала – узнать, о чем вам написал господин Цуэт. – отвечала спокойным твердым голосом человека, уверенного в том, что именно к нему должны прислушиваться. Покупатель всегда прав, черт побери.

Опыт подсказывал, что содержание записки может быть важным. Да и обычное любопытство глодало – почеркушка была написана неким шифром, очевидно, местным воровским сленгом. Для землян это был бессмысленный набор символов, который и вслух-то не произнести – язык не кудряшка, колечками не завьешь.

– Меня убедительно попросили вам помочь.

Мит хмыкнул, уж он-то знал, что там написано – деньги есть, но, не наглей.

– Приятно. – последовал спокойный ответ оборванки. – Можете называть меня госпожа Ольга. Это мой племянник – Павел. С кем имею удовольствие познакомится? – торговка дернула ноздрями, не нравилась ей уверенность посетительницы. Вежливая и не наглая, значит, не аристократка, а держится так, как будто никогда и никому не подчинялась.

Имя Хопра лавочнице подходило чрезвычайно – невысокое узкое тело, широкая щель тонкогубого рта на плоском лице и пышнейшая прическа – как капюшон у кобры.

– Итак, что желаете, госпожа?..

Хопра была удивлена – протеже Цуэта в первую очередь озаботилась одеждой для племянника.