Плюсик в карму

Шельмы пустоты! Она с ума сошла?

– Почему вы думаете, что так вам будет лучше? Готовы лишиться статуса наездника сами и лишить его вашего племянника?

– Готова. И Павел, если подумает пять минут, согласится со мной. Статус наездника защищает нас от чего-то далекого и теоретического, а кто защитит нас от вас? – Лавэ тщательно вглядывался в Олино лицо и понимал – она не блефует. А потом до него дошел подтекст формулировки, и он побагровел, правда, высказаться не успел, Оля собралась с силами и продолжила:

– Давайте представим себе ситуацию: вы подняли руку на Павла, и он стерпел, и еще раз, и еще.

А потом он не выдержит и ответит. Напомните мне, что ему за это грозит? Ежели вы поднимете руку на меня, то лучше убейте сразу, потому что иначе я попытаюсь убить вас. Вывод прост – нам сто́ит уйти.

– Я не бью женщин, госпожа Вадуд. Я высший аристократ!

– Это аристократизм сподвиг вас наброситься на парня не разобравшись? Не издевайтесь. – Ольга отвечала тихо и спокойно, как человек, полностью утративший интерес к теме беседы.

– Вы забываетесь, госпожа Вадуд, – с угрозой прошипел Раим, даже вперед подался, сокращая расстояние до собеседницы. – Помните свое место!

– А я помню! – также наклоняясь вперед, ответила Ольга, в голосе зазвенела сталь. – И один плюс один сложить в состоянии, господин Шенол! Я землянка, мне ваши барские заморочки непонятны и даже смешны. И Павлу тоже. В еще большей степени, молодой он еще. Значит, рано или поздно кто-то из нас нарвется на очередную вспышку вашего гнева.

Не по злому умыслу, а просто потому, что у нас с Павлом отсутствуют нужные рефлексы. Мы вне ваших поведенческих норм! У нас даже кланяться не принято! Мы из демократической страны! К примеру, на прошлой работе Пашку хозяин контракта держал в браслете, подавляющем волю. Парень всего несколько дней как дышит свободно, просвет в жизни увидел. И тут вы с побоями. Стирайте нам память, господин Шенол, – Оля устало откинулась на спинку кресла, – и попрощаемся. Наймете местного специалиста. Знающего, грамотного, со связями. И будет вам счастье.

– И вы бросите Турю?

– Тырю. Да, бросим. – Сил злиться на этот эмоциональный шантаж не было ни грамма. – Вы же сотрете нам память, нам будет все равно.

– И памяти не жалко? – с ехидной злостью спросил лавэ. – Вдруг я больше положенного сотру. Я же подлец, бьющий женщин!

– А мне не привыкать. Неприятно быть беспамятной, скрывать не буду, но жить можно. Даже в чем-то интересно. Все как в первый раз.