Любовь и ненависть в Ровердорме

 – Но я больше так не могу, тетя! Мое терпение кончилось… Я больше никому не позволю вас обижать – ни тебя, ни Лиззи! Так что если Лоуренс еще раз сунется в эту комнату, ему не поздоровится. Хотя ему и так уже… порядком нездоровится!

Тетины губы растянулись в улыбке, и я поняла, что она не спала.

– Духи никогда не врут, – пробормотала тетушка. – Они помогут тебе, Мира! Ты сильная, ты сможешь защитить всех нас, а заодно и Ровердорм."

"И я кивнула – да, я была готова защищать свою семью. Что же касается Ровердорма, он отлично обходился и без моей помощи.

– Я скоро вернусь, тетя! Меня уже ждут в гостиной. В доме столичные маги и идет обыск, но волноваться не стоит… Все будет хорошо!

На что бы ни намекал Лоуренс и что бы ни нашли маги, нас с Лиззи, а уж тем более тетушку, никто обвинить не мог – было слишком много свидетелей того, что мы не покидали комнат во время кражи.

***

Они поджидали меня в гостиной – тетя с дядей, злорадствующий Лоуренс и два столичных мага. Представительные, с ответственными лицами и в черной одежде, но с уже расстегнутыми верхними пуговицами рубашек, потому что ровердормская жара брала свое.

К тому же одного из магов, подозреваю, покусал за щеку комар, и он задумчиво почесывал воспаленное место. Второй, пусть и суровый на вид, выглядел порядком уставшим – наши дороги тоже умели взять свое.

Но маги прибыли серьезные. Еще при первой нашей встрече, пусть я и не подходила к ним близко, но почувствовала отголоски их Дара и подумала, что с такими шутки плохи.

– Вы просили позвать по очереди всех, кто был тем вечером дома. Это моя племянница, – безличным тоном произнесла тетя, – Мира Уилсон. Сирота, ее родители умерли, и мы с мужем решили проявить доброту. – На это я все-таки смолчала, хотя внутри меня бушевали, подозреваю, уже не тетины духи, а демоны. – Есть еще и вторая, младшая племянница. Она сейчас на дне рождения у соседей, но я могу за ней послать.

– Не стоит, – отозвался уставший маг. – Думаю, нас вполне устроит разговор со старшей.

В этот момент дядя мучительно икнул, затем с виноватым видом покосился на графин с темной жидкостью, стоявший на столике рядом с софой.

Графин был наполнен до краев и, судя по всему, его содержимое предложили гостям. Но те отказались – бокалы на серебряном подносе стояли нетронутыми.

Зато дядя, которому ничего не предлагали, на их месте делать бы этого не стал. Но взгляд, которым тетя вперилась в своего мужа, ничего хорошего не предвещал, поэтому дядя отвел глаза.