Любовь и ненависть в Ровердорме

Лишь удостоверилась, что Илейн свернула не к пруду, где могла бы попасть в очередные неприятности, а в сторону дома."

"Жабий дождь сразу же чудесным образом прекратился. К тому же ни одно земноводное не попало на меня или на мое платье, хотя мы с кузиной стояли рядом.

Я подняла голову.

– Я тебя вижу, – заявила тому, кто сидел в ветвях, – можешь больше не прятаться! Слезай с дерева, нам нужно поговорить.

Потом стояла, дожидаясь, когда он спустится на землю, порадовавшись тому, что из окон дома нас невозможно увидеть.

– И второй тоже пусть слезает, – сказала ему. – Весь ваш дружный коллектив! Итак, – произнесла я строгим голосом, – значит, ты и твои подельники засели на деревьях в нашем саду с полными карманами лягушек…

– С жабами, мисс Мира! – насупившись, произнес Томми Лайтингер, затем тряхнул вихрастой головой. – Лягушки для этого дела не годятся.

– Для какого такого дела? – поинтересовалась я подозрительно.

– Для того, которое нагадали этой столичной… Этой… Не помню, как ее зовут!

– Илейн Уилсон – вот ее имя.

– Точно, этой Илейн нагадали жаб, поэтому лягушек мы не ловим, они не подходят! – торжественно возвестил Томас. Его подельники дружно покивали. – Весь Ровердорм об этом знает!

– О чем он знает, Томас?

– О том, как много плохого они сделали вам с Лиззи. Поэтому мерзкую Илейн будут везде преследовать жабы, куда бы она ни пошла! Уж мы-то об этом позаботимся!

– То есть это был ты?! Значит, это ты вечно подкидываешь ей жаб?!

– Не только я, – покачал он головой.

Сказав это, Томас покачал головой, и мальчишки с явным сожалением подтвердили, что в другие разы они не замешаны.

– Но столичные этого заслужили, мисс Мира, нам их нисколько не жалко, – добавил Томас, и его «подельники» на разные голоса подтвердили, что им тоже не жаль.

– Я уже поняла, что вам не запретить. Но… когда это прекратится?

– Когда они уберутся восвояси, – насупившись, заявил он. – Пока они здесь, жабы будут повсюду, куда бы ни пошла эта Илейн.