Пленница пиратов

– Где разместили раненых?

– Наверху, в «Лошадиной голове».

Марибель видела, что пожар уже почти потушен, поэтому она вышла из цепочки и побежала в сторону таверны, куда, по словам женщины, перенесли раненых. Поднявшись наверх, она увидела мужчин и женщин, лежавших прямо на полу. Некоторым из них уже оказали помощь, другие стонали и просили, чтобы к ним подошли. Занимался ими один человек, в котором она, судя по набору инструментов, определила корабельного хирурга. Он перевязывал голову раненому мужчине, и Марибель, подойдя к нему, спросила, может ли она чем-нибудь помочь.

– Вам когда-нибудь приходилось иметь дело с ранами? – Получив отрицательный ответ, хирург продолжал: – Тогда дайте воды тем, кто хочет пить, и не путайтесь у меня под ногами.

Чувствуя себя отвергнутой, Марибель отошла от него. Потом она отыскала бочку с водой и кувшин. Она наполнила кувшин и, взяв из бара оловянную кружку, начала обходить раненых, давая воды тем, кто просил пить. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой бесполезной, особенно когда увидела, как Анна, следуя указаниям хирурга, смывает кровь и бинтует раны.

Заметив, что Анна никак не может удержать беспокойного пациента, чтобы наложить ему на плечо повязку, она подошла к ней и спросила, чем может помочь. И была вознаграждена беглой улыбкой.

– Подержите его. Он все время дергается, и я не могу одновременно держать его и накладывать повязку.

– Так? – Марибель прижала раненого рукой, пока Анна перевязывала рану чистой льняной тканью.

На мгновение Анна остановила на ней взгляд, потом кивнула:

– Дайте ему немного лекарства, чтобы облегчить боль. Положите его голову к себе на колени и влейте ему в рот несколько капель и потом подойдите ко мне. Сейчас нам нужна любая помощь.

– Да, как скажешь, Анна. Здесь ты хозяйка.

Выполнив порученное, Марибель осторожно положила мужчину на пол и, убедившись, что ему удобно, продолжила помогать Анне с другими ранеными.

Марибель не обращала внимания на то, что ее красивое платье покрылось пятнами крови, как и не смущалась своего испачканного лица. Видя страдания мужчин, женщин и даже одного ребенка, получившего ожоги на пожаре, она с трудом сдерживала слезы, понимая, что не может давать волю жалости.