Пленница для двоих

Перетягивания прекратились, и мне легче дышать стало. Оставалось лишь надеяться, что всё быстро не закончится.

Медленно с кровати сползаю, оставляя Миху в одиночестве. Нахожу среди вещей платье, длиной до колена. Простое и теплое. Волосы в хвост стягиваю, не решаясь смотреть в зеркало. Губы пульсируют, зацелованные. А кожа на шее саднит, наверняка засосами усыпанная.

Нужно Аде набрать, всем поделиться. И Асю тоже, неплохо бы. Только что ей сказать? «Как ты поняла, что это не Стокгольмский синдром?». Подруга смеяться будет, мои слова же вспоминая.

И это ведь не любовь к похитителям. Не странная привычка, чтобы выжить и злодеев оправдать. Это давно во мне сидело, а теперь вырастает медленно. Сильными чувствами оказывается.

В холодильнике продукты ищу, желая хоть чем-то себя занять.

— Пытаешься мою работу отобрать?

Вокруг талии мужские руки обвиваются, Миха поцелуй на шее оставляет. Прижимается, пока я переворачиваю на сковородке завтрак. Терпеливо ждёт, пока меня можно будет развернуть и нормально поцеловать.

— Что готовишь?

— Глазунью в гренках. Голодный?

— Голодный. Но я сам предпочитаю готовить. И сразу к десерту.

— Десерту?

Непонимающе моргаю, пока меня не подхватывают, на стол усаживает. Мужчина выключает плиту, ко мне разворачивается. Со знакомым блеском в глазах. Не удивляюсь даже, когда мои ноги разводит, между ними устраиваясь.

— Мих…

— Будешь меня «Михой» звать, вернусь обратно к «кисе». Уяснила?

— Уяснила, Миш. Миш!

Вскрикиваю, когда низ платья до талии задирает. Но ни одной попытки не предпринимаю, чтобы мужчину остановить.

— Шалишь, котёнок?

Качаю головой, хотя на такую реакцию надеялась. Испорченная, странная я. И лишь шумно воздух вдохнуть получается, когда Миша на плечи надавливает, а сам наклоняется.

Трусики стягивает, колени ладонями разводит. А после губами накрывает, языком по клитору проходя.

— Миш!

— Тише, Тис. Хотя если кричать будешь — я не против.

Подмигивает перед тем, как языком по лону пройтись.

"Искусно издевается, медленно доводя. Ласкает, касается, а я лишь принимать это могу. Волосы его сжимать и стонать, когда сильнее надавливает. Клитор втягивает, и словно вся душа замирает. И разрывается на осколки, когда мужчина пальцы добавляет.

— Сладкая.

Этот комплимент за гранью приличий.