Пленница греха

Вначале в Уинчестере, потом от негодяев в переулке Портсмута. Ее пробирала дрожь при мысли о том, что могло с ней произойти в Портсмуте, не появись Гидеон в самый критический момент, подобно ангелу-хранителю. Ведь она была на волоске от позора и смерти.

Чариз поняла, что ее интерес к нему не ограничивается благодарностью. Он красив, храбр, он страдал, и он был необычайно умен. Лишь от одного взгляда на него у Чариз дух захватывало.

В затянувшемся молчании был по крайней мере один плюс. Гидеон больше не задавал ей вопросов, следовательно, не заставлял ее лгать и при этом испытывать угрызения совести.

Из осторожности Чариз по-прежнему скрывала свое настоящее имя, хотя знала, что Гидеон не предатель и ему можно довериться.

Скоро она окажется у него в доме. Возбуждение, смешанное со страхом. Если мир узнает о том, что она жила под одной крышей с ним без компаньонки, репутация ее погибла. Еще одна причина держать в секрете свое имя.

Чариз посмотрела на своего спящего спасителя, невольно думая о том, что падение в пропасть никогда еще не выглядело так заманчиво.

«О, Чариз, пропащая, испорченная. Ангелы тебя оплакивают».

Бесконечно шествуя по кругу, думы Чариз в конечном итоге подхватили ритм, в котором раскачивалась карета, и убаюкали ее. Чариз задремала, но и в полусне она остро ощущала каждый толчок, отдававшийся в теле болью, напоминая ей, что она еще далека от полного выздоровления после экзекуции, учиненной над ней Хьюбертом.

Большую часть дня они ехали по бездорожью — по болотистой кочковатой пустоши.

Ближе к вечеру Чариз проснулась, заметив, что они проезжают между двумя столбами для ворот, давно не крашенными, увитыми плющом. Стоящие на задних лапах львы держали высеченные из камня щиты, такие старые и заросшие мхом, что детали каменного герба при всем желании невозможно было разобрать. Заржавленные ворота едва держались на петлях, окруженные прошлогодними сорняками, так никем и не скошенными. Въехав в ворота, они оказались в густом лесу.

Чариз заметила перемену в ландшафте, но слишком устала, чтобы оценить, насколько существенной была эта перемена.

Она потянулась, чтобы размять затекшие мышцы, и едва не застонала от боли. Со вздохом, который она не смогла сдержать, Чариз откинулась на сиденье, надеясь, что ей не придется еще одну ночь провести на колесах.

Они проехали еще примерно полчаса. Ветви деревьев переплетались над изрезанной колеями дорогой, погружая салон кареты в таинственный сумрак.