Пиранья. Первый бросок

Я бы с вами ни за что не поменялся – даже просто произносить такие слова без запинки представляется тяжким трудом…

Мазур с простецким видом улыбнулся, словно извиняясь за сложности современной науки, недоступной пониманию обычного человека с улицы.

– И все же будьте осторожнее, господа, – сказал Ксавье. – Вчера в этом районе видели судно «синих акул», наших чертовых сепаратистов. Конечно, есть среди них несколько, за чью поимку или ликвидацию прямо-таки автоматически положены медали от президента, но вы люди мирные и вряд ли горите желанием зарабатывать награды таким путем… Всего наилучшего!

Он поднес ладонь к берету, и кораблик, вздымая белопенный бурун, на всем ходу понесся прочь, к зюйду, в сторону Баэ.

– Он не мог не видеть акваланги, – тревожно сказала Мадлен.

– Ну, ему же объяснили – корпускулярный магнетизм, – ухмыльнулся Мазур. – Вряд ли ему кто-то подскажет в обозримом будущем, что для изучения такового акваланги вовсе не нужны…

– Да, человек он неглупый и служака способный, но в науке не силен, – кивнула Мадлен, – Обойдется, дай-то бог…

– Эх, господа хорошие, – рассудительно сказал Лаврик, щурясь за стеклышками пенсне.

 – Самое неблагодарное на свете дело – априорно подозревать полицию в тупоумии…

Он переступил через ноги Мазура и скрылся в рубке. Мадлен, уже окончательно успокоившаяся, проводила его насмешливым взглядом – она, конечно же, и понятия не имела, что это работают профессиональные рефлексы Самарина, среди коих подозрительность должна стоять во главе угла.

Впрочем, Мазур тоже не собирался поддаваться панике, подозревать всех и вся. Лаврик сам заверял, что здешние спецслужбы пока что пребывают в эмбриональном состоянии.

Катер шел в открытое море, где на горизонте еще виднелся обогнавший их полицейский сторожевик. Блаженно растянувшийся на неширокой корме Мазур подумал, что в жизни ему все же везет: экзотические острова, затонувшие корабли с сокровищами, мурены и кораллы, французская журналистка, смуглая плантаторша, пальмы и море… Другому не удастся пережить и десятой доли такого за всю долгую жизнь.

А ведь все могло сложиться и по-другому, согласись он лет несколько назад на уговоры «капа два» и возьми курс на будущую карьеру атомного подводника…

Положительно, жизнь была прекрасной.