Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Когда потухнет солнце и пушки расплавятся от огня, ты все равно должен продолжать битву.

– До каких пор, ваше величество? – спросил Ведель из седла.

– До тех пор, пока все русские не будут изрублены в куски! Но и тогда битва еще не кончена. Брось эти куски в Одер, и только потом ты, мой Ведель, станешь велик, как Македонский…

Салтыков уже занял Цюлихау – твердо стоял под Франкфуртом.

Ведель шел все время на рысях – конница Тотлебена не задержала его: Ведель одним ударом выбил Тотлебена из города Цюлихау.

– Король прусский не пужливый, все своими глазами глядит. Нешто же мне, российскому воину, отставать от короля?..

Он решил дать сражение пруссакам, не дожидаясь подкреплений и подхода австрийской армии.

– Петр Семенович, – удерживал его Фермор, – как бы нас не разбили тут. От Познани мы далеко, а Фридрих-то рядышком, и помощи от Дауна ждать не след!

Салтыков скатал карты, бросил их на стол:

– Война есть упражнение воинское в чести, в риске и в бесстрашии.

– Петр Семенович, но у Веделя кавалерии больше нашей.

– Зато у него нет такой артиллерии, какова наша.

– Кавалерия прусская намного лучше нашей; она сомнет нас!

– Это кто так сказал? Сие проверить еще надобно…"

"12 июля Салтыков дал Веделю бой. Возле деревушки Пальциг состоялось единоборство в силах.

– Всех убитых быстро заместить из резерва!

Полки встали опять, сверкая оружием.

Через узкие дефиле Ведель бросил свои войска в атаку – их отбили. Легко отбили, словно играючись. Ведель послал войска снова вперед – опять дали по зубам. Далее Ведель осатанел от упорства русских и стал швырять свои батальоны, как в мясорубку: туда они уходили, но обратно уже не возвращались.

Салтыков резко опустил трубу, оперся на трость.

– Я думал, он умный, – сказал про Веделя, – а он дураком оказался. Таких сопляков бить – даже удовольствия не испытать!

– Не грозитесь, – нахмурился Фермор. – Ведель имеет на руках еще одну карту: прекрасную прусскую конницу.

– Ваш тезис, – ответил генерал-аншеф, – я не утверждаю… Чугуевцев славных пустить в дело! – велел Салтыков.