Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Он спалил все мосты, нужные для русской армии. Он навел мосты, нужные для своей армии. Во все окрестности Кюстрина разослал лазутчиков. Присев к столу, начал писать завещание.

– Писать завещание, – сказал он де Катту, – это печальное занятие. К сожалению, – засмеялся невольно, – это у меня уже вошло в дурную привычку. Напишем и сейчас. Заодно, пока перо не высохло, набросаем и приказ о предстоящей баталии…

Лазутчики доносили ему о перестроениях в русском лагере: войска Фермора выстраивались в боевое каре.

– Зейдлиц, ты слышал? – живо обернулся король к своему любимцу. – Я так и думал, не иначе… Ведь этот Фермор служил при Минихе, и сейчас он строит у Цорндорфа «миниховское каре». Оно пригодно для войны с татарами, но… Мы же не татары, и Фермору не мешало бы знать это… Впрочем, – закончил король спокойно, – пусть этот новоявленный Филидор ставит пешки, как ему угодно. Мы же сделаем ход конем и спасем короля!..

Весь день Фридрих следил за расстановкой фигур в предстоящей игре.

– Вы видите? – сказал король. – Фермор трудится для моей славы бесплатно. Но с таким старанием, будто я ему заплатил!

В ночь перед боем король был весел и читал стихи.

– Такая ночь… такая волшебная ночь! – вздохнул король, посмотрев на звезды. – Ешьте, мой друг, виноград… Кто знает, придется ли нам есть его завтра?

* * *В русском лагере уже спали, только возле одной офицерской палатки еще долго трещал костер.

– Черти! – просил иногда. – Дайте и мне метнуть.

– Икрой, что ли, метать будешь? – отвечали ему игроки.

Денег и впрямь не было. Аргамаков сдуру предложил:

– Гришка, приволоки нам сюда адъютанта Фридрихова! Мы тебе за это, ей-ей, все долги скостим и еще вина поставим…

Орлов молча отошел от костра.